42-й градус. Проклятая

Письмо Северному придворью: «…Мир умирает. Стареет и изнашивается с каждым градусом неизлечимой болезни. Смотрит на своих обитателей и ревет зверем. Все молчат. Мы молчим. Доживаем свой век, ничего не решаем. Ищем редкие ростки, появляющиеся из земли, и тут же срываем их. Не даем им вырасти, окрепнуть. А уцелевшие сами чахнут, не успевают набрать силу. Выжата почва, реки тают на глазах. Рыбу живую, наверно, и управительница дома пятого градуса не видела. А ей скоро отправляться за нулевой предел. Хотя возраст тоже трудно определить, многие стареют раньше срока из-за тяжелой жизни. Так, о чем я? Более-менее жизнь продолжается начиная с первого по сорок второй градус…»

– Солька, выходи, поганка! – взревела за окном старая карга.

Будто знает, что такое поганка. Не видела она никаких грибов, даже несъедобных. К сожалению, я тоже.

– Отстань, черепаха! – огрызнулась я.

Не до нее сейчас. Записать свои доводы надо. Не ей же объяснять. Пыталась, не вышло. Что от нее толку.

Огонь в масляной лампе подрагивает. Мерцает мутным пламенем. На потолке от нее круг желтый образовался. В домах каменных темно и холодно, но другого не дано. А письмо для Северного придворья само не напишется.

Вчера наконец тощий Клок соизволил подшить мои работы, прикрепить к остальным моим трудам и отправить к двадцатому градусу, где еще сохранилось немного здравомыслия. И то пока не пригрозила ему, что расскажу о похождениях его к Мазнику. Шепчутся, что последний запрещенное пойло готовит под воздействием магии. Но это лишь болтовня. Любой головы лишится, если узнают про заговоры, колдовство и прочую чушь. Клок просто к девке загульной туда бегает от жены своей. Та блудница и поведала мне, что недавно яблоко пробовала. А оно только у нашего местного главы может появиться. Снабжает его столица припасами для людей. Хлеб черствый пришлют, от которого навозом несет, хоть нос затыкай. Мясо редкая роскошь. Кормить бычков да кур нечем. Говорят, в столице закрытые фермы есть, только их никто не видел. Держат их в строжайшем секрете от посторонних. Фантазия такое дело. Преувеличат в три раза, и не разберешь, где правда, где вымысел. Людей послушать, так там рай земной. Пастбища и поля злаковые до горизонта. А по факту полудохлая от недоедания живность.

За окном внезапный грохот раздался. Окна задребезжали, и я подскочила на корявой табуретке. Подбежала посмотреть. А там Кида, старая черепаха, завалилась на тачку и в щепки ее разнесла.

– Чё вылупилась, умница! – зыркнула на меня.

Глаза навыкате, чумазая, в жиже грязной сидит. Сломанную палку отшвырнула от себя и подниматься стала. Один из постояльцев дома потянул ее за руку, помогая. Выпрямилась, а все равно горбатая. Оттого и прозвала ее черепахой. Носит на себе панцирь. Медлительная, только когда ей нужно, а так и меня перегонит.

– Давай, говорю, спускайся! Ерундой занимается, писульки свои пишет. Кому от них легче? От Клока сейчас привезут коробы еды. Разгружать будем. Жрать охота.

– Иди к ведьмам, злобная старуха! Я не нанималась! – бросила ей и закрыла окно.

Рама громко захлопнулась. Хорошо, не сломалась, шкура удар смягчила, что вместо стекла. Дерево – ценный материал и редкий в нынешнее время, а стекло так и вовсе под запретом.

– Шелудивая девка! Белоручка поганая! Тьфу, ведьма! – глухо донеслись оскорбления.

Пусть кричит. За постой я оплачиваю в срок, и хлеб вонючий по закону положен каждому. Мне много не надо.

Снова села за стол. Табуретка подо мной скрипнула – вес мой легкий скоро не выдержит. Ножки рассохлись и кривятся. Я к серому листу бумаги вернулась. Расписывать много не стала. Каждый такой на целый мешок сена потянет. Грифель старый смочила слюной и заключение начеркала: «…Из последней живности лишь гады ползучие водятся. Гадюки, полозы и редко встречающиеся крысы, мыши. Деревья, что смолу пускали, сейчас окаменелыми стоят. Ни листика, ни почки, одни ветки остались. Кустарник растет, по большей части колючка и неприхотливая жимолость. Можжевельник ластился по земле, но теперь утратил свою пышность, тускнеет, сливается с землей. Орех земляной, чуфу, все труднее отыскать и пополнять запасы.

Вывод такой: если принять во внимание все вышесказанное, необходимо отправить людей за сорок второй градус. Прошу прислушаться и не бездействовать!!!»