4 стихии. Потеря и Возмездие

Поток тёплого воздуха вызвал не только чувствительность к окружающему миру, но и привёл кого-то в комнату девушки.

Тёплая мужская рука аккуратно коснулась рыжих прядей, как бы пробуя, чувствует ли она его касания. Второе движение было увереннее. Мужчина погладил девушку по голове, замерев возле уха, и, заправив выбивающуюся прядь, запустил свои длинные тонкие пальцы в кончики её волос.

Завершающим этапом был шёпот. Мягкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой голос раздался возле ангельского личика Лалит.

– Просыпайся, просыпайся, моя милая Лалит…

Веки задрожали, когда они открылись, их ослепил яркий, даже огненный солнечный свет. Серые глаза начали быстро моргать и в то же время прощупывать происходящее вокруг себя.

Наконец они остановились на собеседнике, но тут же округлились. Когда юная Шимо услышала шёпот, то подумала, что кто-то из хранителей решил её навестить. Чувствительный и мужественный Грейс или же эмоциональный и активный Седрик…

Но эти глаза не принадлежали никому из них. Две совершенно разные радужки смотрели куда-то глубоко. В самую душу… В самое сердце…

Белый зрачок был каким-то мистическим в сочетании с такими же снежными ресницами и бровями. Второй зрачок – голубой – сиял на фоне первого. Там не было единого цвета, внутри него бушевал океан или гремело небо сказочных оттенков, но что-то придавало ему мрачности, боли, тяжести и переживания. Это был шрам. Тёмный участок, по длине от брови до середины носа смотрелся небрежно, по сравнению с фарфоровой кожей юноши. Но это не мешало его красоте. Он был невероятно красив… Таких увидишь разве что в мечтах.

Бровь возле океанического глаза поднялась вверх. На лице проскользнула улыбка, и силуэт тут же растворился.

Лалит села в кровати. Она резко подскочила, из-за чего в глазах моментально потемнело. Рядом с местом для сна стоял деревянный табурет, на котором, скукожившись, сидел Люмьер-старший и задумчиво смотрел в окно, пока не проснулась Шимо. Кудрявый мужчина аккуратно надавил на её тело, чтобы та вновь приняла горизонтальное положение.

Взгляд хранителя был беспокойным. Он бегал туда-сюда по комнате в надежде зацепиться хоть за какой-то лучик. Такое поведение было не характерно для Грейса…

В отличие от странного сна, в окно бились не солнечные лучи, а лунные. Переведя взгляд в сторону противоположной стены, рыжеволосая поняла, что только-только наступает рассвет.

Рука хранителя легла на плечо девушки. И вот тут-то она почувствовала разницу между этими двумя мужскими руками.

«В чём дело?» – она спросила это не вслух, а про себя. Голосовые связки ещё были не в силах вести сложный диалог, и поэтому в ход вступили мысли, которые представитель стихии огня прекрасно слышал.

– Лалит, у нас проблемы… – голос Грейса был подавлен, из его уст очень тяжко выходили слова. – Вся моя семья потеряла силы. Ни Софи, ни Тео, ни Сед не чувствуют связь со стихиями. Я тоже её потерял, потерял ту ниточку, что нас связывала, но… Я до сих пор её ощущаю и понимаю, что что-то могу и сделать, но на более масштабные задачи моей энергии, увы, не хватит.

Рыжие волосы невольно упали на удивлённое лицо хранительницы Эфира. В комнату заглянуло красное свечение, исходящее от встающего солнца.

– Г-грейс, почему? Что случилось? – её голос дрожал. Интонация то повышалась, то обрывалась обратно вниз. – Всё ли в порядке с ребятами? А филислы? Вообще, который сейчас год и сколько я спала?

Мужчина, чьи каштановые волосы так красиво ложились на плечи, а карие глаза были потерянны, убрал свою руку с плеча девушки и запустил их в свои кудри.

Он молчал, возможно, подбирал слова, возможно, просто не хотел нарушать баланс тишины.

– Прошло сто лет, Лалит, – наконец прошептал он. – Ровно сто лет, как ты уснула. Сегодня твой 119-й день рождения, и именно в этот праздник на нашу жизнь обрушился страх, самый настоящий, животный. Даже я, мудрый и взрослый мужчина, не понимаю, что мне делать и как защитить свою семью…

Его голос предательски дрожал. Очень тяжело видеть близкого человека в таком состоянии, до конца не осознавая ситуацию.

Рыжеволосая привстала на локтях, а потом и вовсе села в кровати. Темнота в глазах давно прошла, и голова не так страшно кружилась. Сам факт того, что она уснула так надолго, пугал. Но она могла объяснить это явление, ведь Лалит стала Эфиром, а это тяжёлая стихия, прочувствовать которую ей только предстоит. Поэтому и потребовался столь долгий сон, чтобы быть готовой к развитию могущественной энергии.