2v1

Мемуары Пастора Джи.

Тьма. Беззвучная. Бесконечная. Неуязвимая Тьма. День за днем, год за годом, бесконечно за бесконечностью. Только она и я. Я и Она.

Первое время, я считал, что меня скоро вытащат отсюда, поэтому наслаждался минутами покоя и тишины. Затем, незаметно, спустя какое-то время, паника и страх просверлили маленькую дырочку в моей крепости уверенности. Я стал пытаться выбраться. Я бежал бесконечно далеко. Я прыгал бесконечно высоко. Я нырял бесконечно глубоко. Но, выхода не было. Как бы я не пытался, как бы не старался – ничего не выходило.

Время шло, и я стал сходить с ума, разговаривать сам с собой. Вспоминать пережитые приключения. Старался тренировать свою память, вспоминая все, что преподавали мне в школе. Пытался придумывать истории, рассказывал самому себе о своих фантазиях…

Медленно, но верно, Безумие перешло в апатию, а апатия перерождалась в очередной цикл безумия. И так бы продолжалось бесконечно, но в один прекрасный момент, в моем мире тьмы появился странный красноватый свет, который то мигал, то пропадал, то становился ярче, то затухал. Я был возбужден! Наконец-то хоть что-то произошло в этом мире тьмы!

С момента появления света, я снова ожил, у меня снова появилась цель в жизни! День сменялся днем, и я пытался выяснить, как мне воздействовать на этот свет или подать хоть какие-то сигналы наружу, но все было тщетно. Я был заперт в одной точке пространства мира тьмы, и не мог пошевелиться, как бы не старался.

Но, спустя девять месяцев и десять дней, свет превратился в картинку! Картинка все время прерывалась, но изредка, я мог видеть людей!

– ПОМОГИТЕ! – в отчаянии закричал я, но меня, естественно, никто не услышал.

К концу второго дня появления картинки, я осознал, что нахожусь в теле новорожденного. Читать по губам я не умел, но было видно, что мужчина и женщина, что постоянно мелькали на картинке, были родителями ребенка, в котором я был заперт.

Каждый день я тратил пару часов, чтобы попытаться докричаться до людей с картинки. После этого, я комментировал каждое действие родителей и ребенка, порой смеясь до слез от увиденного абсурда.

Дни сменялись неделями, недели месяцами, месяцы годами. Я наблюдал за жизнь ребенка, который оказался мальчиком, впитывая атмосферу того места, где он рос. Читать по губам за это время, я не научился, но мог представить по эмоциям и окружению, что говорили собеседники паренька.

В три года парня отправили в супер крутую, магическую школу! Я когда увидел это, орал о несправедливости мира! Он учился в том месте, о котором мечтает любой фанат Гарри Поттера! Отойдя от несправедливости, я смог продолжить наблюдать за его жизнью. В тот день я и узнал, что парня в теле которого мне приходится существовать, зовут Шон.

Свое имя он кое как накарябал на доске. Жизнь Шона в школе, где магия это норма, была круче любого фантастическо-фэнтезийного фильма! Взрослые дети, примерно 10 и старше лет, могли проявлять свою магию в реальности. Без курьезов не обходилось, это же дети, но безопасность в школе была на высочайшем уровне. Травмы быстро залечивали целители, а бригада патрульных всегда успевала вмешаться в критических ситуациях.

Да и вообще смотря на происходящее в школе и за ее пределами, мне все больше казалось, будто парень живет в игре. Причем именно в Безграничном Мире! Это открытие ненадолго меня выбило из колеи здравого смысла и я на несколько лет погрузился в очередные попытки выбраться наружу, пытаясь использовать свои навыки Пастора. Но, результат был тем же – ничего не выходило.

В то же время Шон рос, учился и стал небольшой знаменитостью в школе. На свой восьмой день рождения, он проявил свой дар к магии в виде чистой капельки магии, что зависла перед его носом. Родители Шона в то день устроили огромный праздник. Было много гостей…

– Дядя Грег? – вытаращившись, я смотрел на знакомое небритое лицо, которое по доброму улыбалось Шону, что-то говоря. – Не может быть? Это выверты моего сознания??? Откуда он здесь?

Но, как бы я не пытался понять или позвать его, ничего не вышло. После праздника, он пропал.

Шон взрослел, и его дар к магии становился все сильнее и сильнее. К десяти годам он стал лучшим в школе, даже среди старших ребят. Однако, когда он вкусил славы, его родители устроили ему разнос и разговор по душам. Я мало, что понял из их беседы, но было видно, что они обеспокоенны. С тех самых пор Шон никогда не показывал чего-то сверхординарного на людях, оставшись для всех окружающих на одном уровне. В то же время он продолжал свои тренировки в специальном помещении, в которое его водил кто-то из родителей каждые три дня.

Время шло, и я смирился с тем, что буду сторонним наблюдателем жизни Шона. Не смотря на всю паршивость ситуации, я был рад тому, что не заперт в одиночестве во тьме.