1917: Вперед, Империя! [без иллюстраций]

Посвящается моей семье.

Спасибо Виталию Сергееву за помощь.

ЗАЯВЛЕНИЕ РОССИЙСКОГО ТЕЛЕГРАФНОГО АГЕНТСТВА от 26 июня 1917 года

Неспровоцированная атака германских войск на части Русского Экспедиционного корпуса в Париже, повлекшая за собой потери среди русских солдат, не может остаться без ответа.

ЕГО ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ повелел Российскому Телеграфному Агентству сделать заявление.

РОСТА уполномочен заявить, что с нуля часов по московскому времени 27 июня 1917 года Россия официально прекращает действие своей инициативы «Сто дней для мира» в отношении Германской империи. Берлинские милитаристы отвергли, возможно, последний шанс закончить войну на приемлемых условиях. Подлая атака на строго придерживающихся, взятых на себя Россией односторонних мирных обязательств, русских воинов, не может быть прощена и дает нашей доблестной армии право на ответные действия в отношении Германии.

Призываем другие страны-участницы военного блока Центральных держав и далее воздерживаться от наступательных операций на всех фронтах.

Шанс на всеобщий мир еще не потерян для вас.

ОТ РОССИЙСКОГО ИНФОРМБЮРО

Оперативная сводка за 28 июня 1917 года.

В течение минувших суток наши войска силами 6-го Особого Ее Высочества принцессы Иоланды Савойской полка Русского Экспедиционного корпуса совместно с частями «Единой Франции» вели бои на улицах Парижа против немецких оккупантов.

Продолжается восстановление порядка на юге Франции. Силы Русского Экспедиционного корпуса, совместно с войсками «Единой Франции», Италии и Испании, проводят операции против инсургентов Окситании. Вчера была восстановлена законная власть правительства генерала Петена в городе Брив-Ла-Гайярд и его окрестностях. Полицейская операция союзных сил в регионе продолжается.

На других участках фронта ничего существенного не произошло.

МОСКВА. КРЕМЛЬ. ДОМ ИМПЕРИИ. 28 июня (11 июля) 1917 года.

— Ваше Императорское Величество! По вашему повелению, Великий Князь Николай Александрович удостоен Высочайшей аудиенции!

Мрачно смотрю на бывшего Самодержца. Тот слегка склоняет голову, обозначая формальный поклон.

— Государь, ты желал видеть меня.

Голос Николая сух, такое вот «приглашение на ковер» явно раздражает его. За истекшие со дня моего воцарения четыре месяца, я старался не слишком злоупотреблять своим царственным правом. Может и зря.

Киваю на два кресла.

— Присаживайся, брат. Есть серьезный разговор.

Мы расселись, и я продолжил после некоторой паузы:

— Опять наш с тобой разговор начинается схожим образом. Помнишь, как я тебя отговаривал тогда в Могилеве от поездки в Царское Село?

Тот помрачнел и хмуро ответил:

— Помню. А причем тут это?

— А при том, дорогой брат, что я тебя тогда спросил — в курсе ли ты, что в Империи заговор и что тебя собираются свергнуть? Ты тогда сказал, что в курсе, но предпринимать какие-либо меры отказался, оставив меня в Ставке, а сам уехал в Царское Село. Так?

— Допустим. И что?

— И сейчас я тебе вновь говорю — в Империи заговор. И я смею полагать, что тот взрыв на Красной площади в день Пасхи, а, равно, как и убийство нашего дяди в Тифлисе, это связанные между собой события. Пока мы не вышли на всех заказчиков. Однако, пока твоему семейству лучше отправиться на отдых в Ливадийский дворец. Вам обеспечат надежную охрану.

Николай мрачно смотрит на меня.

— Чем вызвана подобная ссылка?

Пожимаю плечами.

— Заботой о вашей безопасности и безопасности Империи. У меня есть сведения, что заговорщики могут вновь попытаться разыграть карту с возвращением трона якобы законному Императору Алексею Второму. Ты помнишь во что вылилась прошлая попытка переворота. Благо тогда, шестого марта, ты и твое семейство уцелели, а Россия отделалась лишь взорванным Зимним дворцом, да сгоревшим Александровским дворцом в Царском Селе. Но все могло обернуться значительно хуже. Вспомни захват твоей семьи пьяными матросами и взбунтовавшимся солдатами царскосельского гарнизона. Тогда лишь чудо и божественное провидение спасли жизнь твоему сыну. Моей жене, как ты помнишь, пережить захват дворца в Гатчине не удалось.