1917. Разложение армии

При составлении настоящего сборника было использовано главным образом делопроизводство Ставки, Канцелярии Военного Министерства и Кабинета Военного Министра.

Дела Ставки дореволюционного периода довольно полно отражают картину постепенного разложения армии; начало ее разложения также достаточно полно выявляется в документах, относящихся к совещаниям главнокомандующих в Ставке весной 1917 года и в первых донесениях начальников частей по этому поводу. Внутренняя жизнь старой армии и ее настроения в моменты окончательного разложения в эпоху так называемой керенщины ярче всего выявились в делопроизводстве Кабинета Военного Министра. Большинство публикуемых нами документов хранится в Военно-Морской секции Е.Г.А.Ф. в Москве [2]; там же сосредоточены дела последних дней старой Ставки, кончая эпохой Брестского мира и последующего наступления австро-германских армий.

Несмотря на всю свою сложность и многообразие, процесс распада старой армии на всех фронтах проходил почти одни и те же этапы, поэтому в настоящем сборнике мы ограничились приведением лишь наиболее характерных документов, иллюстрирующих положение дел на всех участках.

В некоторых случаях в документах допущены сокращения, там, где Это не искажает их смысла и дает возможность избежать повторений или общих мест. Все эти сокращения оговорены специальными примечаниями.

Все публикуемые в сборнике документы появляются в печати впервые. Те же документы, которые хотя и имели прямое отношение к теме, но были уже опубликованы в др. изданиях (правда, число их очень невелико), упоминаются нами лишь в ссылках в соответствующих местах сборника.

Причины того, что произошло с русской армией между февралем и октябрем 1917 года, – тема, крайне важная для понимания событий русской революции, и столь же мифологизированная. Советские историки, неустанно подчеркивая руководящую и направляющую роль большевиков в событиях 1917 года, тем самым давали аргументы в руки своим противникам, утверждавшим, что армию развалили предатели-большевики на деньги германского Генштаба.

Конечно, в реальности армии не разваливаются так просто и быстро. Причины разложения были более глубокими, а главное – внутренними. Этим причинам и посвящен сборник, который мы предлагаем вниманию читателей. Безусловно, он не является полным собранием документов по теме, даже среди уже опубликованных. Однако собранные в этой книге источники позволяют не только проследить процесс распада армии, но и выявить роль в этом процессе различных политических сил России. Кто чего желал, и что у него получилось – вот вопрос, который извечно волнует историков. Надеемся, что настоящий сборник хоть в некоторой степени позволит приблизиться к ответу на этот вопрос.

Одной из важнейших причин разложения армии стала существовавшая в ней глубочайшая пропасть между солдатским и офицерским составом. Если до войны и в ее начале эта пропасть носила в основном социальный характер (принадлежность к разным сословиям с разным общественным статусом, правами и возможностями), то уже в 1916 сюда добавилось кардинальное различие взглядов на цели войны. Патриотически настроенные представители образованного сословия рассматривали войну с геополитических позиций (германская агрессия, долг перед союзниками, Константинополь и Проливы). Но для большинства солдат эти понятия были пустым звуком: война шла на чужих территориях (Румыния, Галиция, Польша и Литва), а к иностранцам, что немцам, что англичанам, русский мужик привык априори относиться с недоверием. Крест над Святой Софией – это, конечно, хорошо, но лишь на первый год войны, и уж никак не на третий…

Основная солдатская масса устала от войны и не видела в ней смысла – это факт, который нельзя отрицать. И глупо обвинять солдат в отсутствии патриотизма, ибо с их точки зрения их России никто не угрожал – в отличие от 1812 года. А умирать за абстрактные ценности они смысла не видели. Как писал Я.А. Слащев в книге «Требую суда общественности и гласности» (Константинополь, 1921): «Нам приходилось слышать, да и теперь часто это передается из уст в уста, что фронт разложили большевики, и не будь их – мы бы не дошли до позорного Брестского мира. Я отнюдь не стану говорить, что партия большевиков не стремилась ликвидировать старую армию… но эта гибель была предрешена уже только потому, что старая армия сама умирала».