1894. Часть 5

   У разбитого корыта

   К сентябрю война США и Испании завершилась. Ершов успел наварить около миллиона долларов на колебании курсов акций. Клячкин выкупил остров Фуэртевентура, и перевез туда пятьсот казаков, самолеты и четыре из восьми катеров на подводных крыльях. Болин Сюй захватил Тайвань и выбрал себя президентом. Гусев закупил огромную партию мин, и три раза ликвидировал фарватер в Баб-эль-Мандебском проливе. Британцы тратили силы на разминирование, минный заградитель выжидал уход британцев, и восстанавливал статус-кво. Когда британцы построили стационарный пост на острове Перим, мины в фарватер стали устанавливать катера, они делали это ночью, не боясь подорваться из-за крайне малой осадки. Гусев отправил ирландцев воевать за свободу родины. На Гавайях Володя начал строить дворец в европейском стиле для француженок и дворец в индийском стиле для жены. Джоан отказалась ехать в Англию. Гусев никогда не понимал женскую логику. Ершов уступил сестре жены свою виллу в горах и выделил содержание. Джоан и Сабина до сих пор были на ножах. Джоан постоянно допускала шпильки, касательно незаконно рожденной Сабины, королева всячески подчеркивала свой нынешний статус роскошными нарядами и умопомрачительными драгоценностями, не забывая на каждый прием приглашать сестру. Как ни странно, Джоан ходила на приемы, видимо копила яд. Гусев уехал в Тривандрам. Его высадка в порту во главе пятисот казаков мгновенно решила вопрос о магарадже, им стал сын Индиры. Посол огромного княжества Мадрас буквально через две недели появился во дворце, предлагая оборонительный союз против Британии.

   Планы Гусева о захвате нефтеносного района в Персидском заливе были разрушены. Идея-фикс о захвате Лондона провалилась с треском. Володя опустился до последней черты. Он перестал муштровать казаков, вяло переписывался с Флегонтом Силычем, пил сухое красное вино и бесстыдно спал с двумя наложницами сразу. Индира тщательно штудировала Камасутру, а Сара копировала её позы, что у неё получалось восхитительно.

   «Я превратился в животное», - в сотый раз думал Гусев, - «Нужно хотя бы наладить контроль обучения казаков стрельбе из пушек».

   Гусев прогнал своих наложниц без объяснения причин. У Индиры выступили слезы, а Сара с трудом скрывала улыбку.

   - Индира! Завтра вечером придешь одна.

   Слезы у Индиры мгновенно высохли, Сара, напротив, изобразила вселенскую скорбь.

  * * *

   Флегонт Силыч прибыл без предупреждения. Матвейка сделался постоянным адъютантом у атамана. Гусев в момент приезда был трезв, но расчувствовался свиданию со старым другом, будто пьяница. Пожилая казачка, взявшая на себя обязанности управления хозяйством Гусева, мгновенно организовала баню для гостей, не забыв про четверку молоденьких банщиц для атамана, и парочку фигуристых красавиц для Матвейки.

  * * *

   В первый день ни атаман, ни Гусев не касались дел. Пили вино и водку, закусывали сотней вкусняшек, вели «задушевный разговор» о жизни. Обсуждали баб, отвратительную индийскую жару, отсутствие комфорта на пароходах. Ругали русского царя, которого давно пора повесить; американцев, которые вконец обнаглели; британцев, которые слишком задирают нос; короля Ершова, который живет, как король. Жалели беднягу Клячкина, который неизлечимо болен. Друзья немного отвлеклись на традиционные индийские эротические танцы. Затем выступил казачий вокально-инструментальный ансамбль с народными песнями и танцами. Казаки покрутили шашками, чем восхитили атамана. ВИА сменил гитарист с похабными песнями покойного Бузова. Атаман не знал испанского, но любил «Besame Mucho». Когда атаман отключился, индийские девочки уложили его спать тут же на громадном диване, и остались «охранять сон», согревая его, о, ужас, своими телами.

   Матвейка провел этот день в компании офицеров. Здесь, напротив, велись деловые разговоры. Пили крайне скромно. Развлечения для Матвейки перенесли на поздний вечер, при этом, он мог выбрать любую из дюжины красоток.

   Офицеры для начала подробно рассказали военную и политическую ситуацию в Тривандраме и Индии. Только после этого начали пытать Матвейку о положении в Кении.

  * * *

  Утром у атамана болела голова, он даже прогнал молоденьких нимф, и залез поплавать в прохладный бассейн. Потом долго лежал в тени, попивая холодный морс. К обеду здоровье у Флегонта Силыча пошло на поправку, и он соизволил выслушать доклад Матвейки.

  Поздний обед был полностью посвящен деловым переговорам.

  - Жарко, - сказал атаман, - самый хороший сезон для Тривандрама, но жарко.

  - Есть такая неприятность, - согласился Гусев, - Но в тридцати километрах начинаются горы. Там есть, рассказывают, прекрасный водопад. И температура выше двадцати градусов не поднимается.

  - Зато в горах идут затяжные дожди. А в Кении и сухо, и совсем не жарко, - начал наводить мосты атаман.

  - Рад за вас, - вяло ответил Гусев, демонстрируя свою незаинтересованность.

  - Одно плохо, полтора миллиона черномазых, - усилил тезис Флегонт Силыч.