1000 и 1 ночь с врагом [СИ]

Тихая ночь укрыла одеялом величественный королевский замок, гордой громадой возвышающийся над столицей Ористины. Всем жителям полагалось в это время спать, но город с интересом ждал новости, кто же родится у королевской четы — мальчик или девочка? В кабаках, казино и тавернах на этом рассчитывали неплохо заработать, делая ставки.

В большом камине потрескивали поленья, тепло наполняло роскошную комнату, в которой наконец-то наступил покой, правда, ненадолго. Крошечный человечек, только что увидевший свет, спешил заявить об этом всему миру, сотрясая замок громкими криками.

Полненькая пожилая женщина в белом накрахмаленном чепце, скрывающем седые волосы, аккуратно передала младенца встревоженным и бледным от вида крови молодым девушкам, помыла в стоящем рядом тазике окровавленные руки.

Девушки добродушно улыбались, опуская истошно орущего младенца в тёплую, пахнущую какими-то травами воду.

— Кто?.. — Тихо спросила уставшая роженица, едва сумев приоткрыть отяжелевшие веки. Сознание покидало её, наваливаясь темнотой, покидала жизнь.

Пожилая женщина в чепце и её подручные упорно пытались остановить кровотечение, но у них не получалось.

— Кто у меня? Сынок или доченька? — Тихо, на грани слышимости повторила обессиленная роженица бледными губами.

— У вас родилась чудесная, здоровенькая малышка. Поздравляю… ваше величество. — Между делом пробормотала лекарь.

— Доченька, — измученно улыбнулась роженица, вновь закрывая глаза.

Несмотря на то, что ей, Кэтрин, было трудно даже пошевелить рукой, каждую клеточку тела, каждую фибру души переполняло счастье. Женщина в свои тридцать два уже не чаяла даже забеременеть, не то, что родить абсолютно здоровую малышку. Наследницу…

С этой счастливой мыслью роженица снова провалилась в небытие.

Повитуха поджала тонкие сухие губы, растеряно взглянув в затянутое ночной мглой окно. Ей уже не спасти королеву, и только боги ведают, чего это будет стоить несчастной старухе. Последние несколько месяцев власть всецело принадлежит принцу-консорту, который теперь станет регентом…

Почти беззвучно пробормотав парочку что-то себе под нос, повитуха в застывшей тишине ладонью закрыла королеве глаза, с искренней печалью вглядываясь в её ещё довольно молодое, красивое лицо, на котором застыла по-детски светлая улыбка, и, жестом отогнав злых духов, прочитала давно знакомую заупокойную молитву.

Малышка кричала и плакала ещё надрывнее, хотя не имела ещё понятия о смерти. Одна из девушек-помощниц пошла сообщать о произошедшем, тихо скрипнув дверью, а другая взяла полотенце, и, начав вытирать чуть притихшую новорожденную, буквально застыла на месте.

— Не может быть… — Неверяще прошептала она, полагая, что ей показалось.

— Что ещё случилось? — Взволнованно спросила повитуха.

Повитуха мгновение могла лишь растерянно и изумлённо смотреть на девочку, беззвучно открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба.

— Язык не повернётся сказать, мэм, — наконец, заторможено пролепетала она, поднося малышку к повитухе, — Лучше сами взгляните.

Та взглянула… и обомлела: предплечье малышки, словно цветные браслеты, обвивали два дракона, кажущиеся живыми.

Каждый с детства знает, что драконы — символ магии и определённой стихии — в зависимости от цвета, а переплетённые меж собой — ещё и единство и бесконечность. Такой знак не был бы чем-то необычным в Ористине два-три века назад, но не теперь.

— Это… это же… — сбивчиво, невнятно прохрипела повитуха, — Невозможно!

— Нужно срочно доложить об этом его высочеству! — Пискнула служанка, помчавшись к двери.

Девочка перестала плакать и улыбнулась на руках у старухи, перебирая ножками. Зелёные, как молодая трава, глазки, в которых, казалось, танцевали отблески фосфорического пламени, тут же стали ярко-ярко синими…