Борис Александрович Энгельгардт - автор

Все книги автора Борис Александрович Энгельгардт (2 книг)

Контрреволюция

Светлана Геннадьевна Шилова, Борис Александрович Энгельгардт

Борис Александрович Энгельгардт, участник ключевых событий XX века, делится своими воспоминаниями о Русско-японской, Первой мировой и Гражданской войнах, а также о двух революциях. Он описывает реальных политических и общественных деятелей, таких как Николай II, Керенский, Родзянко, Львов, Распутин, Шульгин, Скоропадский, Игнатьев, белые офицеры (Алексеев, Корнилов, Деникин, Врангель, Май-Маевский, Шкуро) и дает характеристики Ленину и Сталину. В мемуарах подробно описываются убийства Урицкого и генерала Романовского. Книга написана как роман, но все персонажи – реальные люди, с которыми автор был знаком. Энгельгардт, пытается осмыслить революцию, но сквозь его воспоминания прослеживается реквием по дореволюционной России. Книга представляет собой ценный исторический документ, основанный на личных наблюдениях и документах, сохранившихся в эмиграции. Это увлекательное и познавательное путешествие в историю России.

Контрреволюция

Светлана Геннадьевна Шилова, Борис Александрович Энгельгардт

Борис Александрович Энгельгардт, непосредственный участник событий XX века, делится своими воспоминаниями о Русско-японской, Первой мировой и Гражданской войнах, а также о двух революциях. Он описывает ключевых политических и общественных деятелей, таких как Николай II, Керенский, Родзянко, Львов, Распутин, Шульгин, Скоропадский, Игнатьев, Алексеев, Корнилов, Деникин, Врангель, Май-Маевский, Шкуро и других. Автор анализирует политику, пропаганду, состояние российской армии до и после революций, а также сельское хозяйство. Воспоминания, написанные как роман, представляют собой ценный исторический документ, раскрывающий сложную картину событий. Книга написана с искренностью и тонким чувством юмора, при этом автор не скрывает своей позиции, давая характеристику как революционерам, так и их противникам. Он пытается увидеть конструктивную сторону революции, но сквозь воспоминания прослеживается реквием по ушедшим традициям и порядкам.