Последняя Арена 3

В последние дни заметно потеплело. Размытые дороги утопали в снежной хляби, но для мчащегося БТРа это не было сколько-нибудь значимым препятствием. Мотор гудел, оглашая округу ревом мощного двигателя. Гусеничные траки месили метровую слякоть, скопившуюся на обочинах. Мы уверенно обгоняли гражданские машины, которые направлялись в лагерь.

Первая остановка застала нас у единственной дороги, ведущей к деревне. Перепаханная земля зияла пятиметровым рвом, в котором мог бы застрять целый танк, не говоря уже о легковых автомобилях. Но всего этого я не видел, так как крепко спал. Разбудил меня грубый тычок в плечо.

— Майор Стоменов! — отчитался Стоун, показывая большую пластиковую карту. — Сопровождаю видящего Фрола к генерал-полковнику Столыпину.

— Фрол?.. — охранник достал массивную папку и начал её перелистывать.

— Он не зарегистрирован, — остановил бессмысленный поиск Олег. — Всё это время был в кунге у первого КПП. Он один из местных.

— Из местных? — недоверчиво переспросил человек с прозвищем «Бурков». — Ты целительницу знаешь?

— Нину? Знаю, конечно, — заверил я, пытаясь сдержать зевоту. Неожиданно, что он спросил в первую очередь про нашего лекаря, а не про того же полковника. — А тебя я проверял. Ты был в команде, которая первая оказалась на досмотре. Вместе со Стремительным. У него, вроде, Приходько фамилия. Но ты пересел из танка в БМП.

— Верно. Если встретишь её, передай, пожалуйста, спасибо от Буркова.

— И от меня, — встрял один из бойцов.

— Хорошо, — пообещал я, запоминая системные имена солдат. В принципе, мне не трудно это сделать. Передам, если не забуду.

— Проезжайте! — шлагбаум поднялся. Мы свободно двинулись дальше.

— Это чего такого было? — спросил я. — Почему спросили про Нину, а не про твоего отца?

— У вон того молодчика, — Олег указал на Буркова, — дочурка один раз умирала от взрыва и трижды подхватывала ***дский вирус.

— Это который по Москве гуляет? — вспомнил я. Что-то про такое мне рассказывали. — Откуда такое название? Или это ты образно?

— Он самый. Хрен знает, как он официально называется. От него сперва появляется сыпь на половых органах. Мелкие красные пятна. При этом ничего не чешется. Я от него тоже умирал, — Стоун поморщился. Он ушел в бок и стал обгонять еле плетущиеся машины. — Два дня и всё, конец. Его дочка была в автобусе карантина. Помнишь такой?

— Да, — я растер лицо ладонями. — Ещё удивился, что его не досматривали.

— Ну вот. Там все болеющие были. Как передается вирус никто не знает, но на всякий случай таких людей изолируем. Мы хотели расположить больных подальше. Не бросать же их. С ними даже их артефакты фиксации были, чтобы они возродились здесь, а не в городе, — сказал Олег, вдавливая газ. — И Нина почувствовала этот автобус. Сразу же вышла, наорала на водителя. Он по приказу отца открыл дверь. Она зашла внутрь и вылечила семнадцать человек. Сразу. Моментально. И у этих людей появился полный иммунитет к ***дскому вирусу. Столыпин даже выделил ей опыт, чтобы она взяла ещё несколько уровней и достигла ранга послушника. Ей отдали зелья регенерации маны…

— Есть и такие? — удивился я. Очень полезные склянки. Наш резерв полностью заполняется за сутки, а если есть вещество, подстегивающее восстановление, то его надо раздобыть в любом случае. Для, скажем так, личных нужд. Мой арсенал зелий в данный момент был полностью бесполезен. Разве что обезболивающее могло когда-нибудь пригодиться.

— Да. Всего два. На всех людей — два. Мы насчет них даже с другими районами общались, но никто про такие даже не слышал. Так что ты губу не раскатывай, — будто прочитав мои мысли, ответил Стоун. — Так вот, когда эффект от зелий закончился, она убила себя. Возродилась с полным баром и снова начала лечить. И делала так четыре раза, пока не справилась с тяжелобольными.

— А дочка Буркова была в данже? — спросил я с осторожностью.

— Нет, — Олег покачал головой и выехал на основную дорогу. Сзади осталась пробка. Один из автобусов, перекрывших дорогу, застрял и никак не мог сдвинуться с места. К нему уже крепились тросы: гусеничная техника вытянет. — Ей два года.

— Но инициализацию она прошла, — продолжил я.

— Да.

— В начале у неё было три возрождения. Один раз умерла от взрыва. Ещё дважды от вируса и…

— И третий раз был бы последним, — сказал Стоун. — И Бурков не один такой. И он ничего не мог сделать. И недавно жену потерял. Представляешь, в каком он был состоянии?

— Не представляю, — признался я.

— Вот и я тоже. Но мужик — кремень. И живёт сейчас только из-за дочери. Так что Нина у нас теперь за спасительницу. У девчонки ведь никаких шансов не было. Считай, что счет уже шел на часы, если не на минуты.

— Понятно. Другие новости есть? — я посмотрел влево. Там лежала машина со множеством пулевых отверстий.

— Много. Каждый час что-то происходит.

— А это что такое? — я показал на раскуроченную легковушку.