Звонок на рассвете

  Леонид МЕДВЕДОВСКИЙ

ЗВОНОК НА РАССВЕТЕ

Повесть

1

Очнулся Михаил Носков в машине "Скорой помощи". Рядом, пытаясь прощупать его пульс, сидела женщина в белом халате. У изголовья - Алла. Едва заметные при дневном свете коричневые пятна на ее лице сейчас проступали особенно отчетливо. Ни голоса, ни даже шепота Аллы не было слышно. Лишь по движениям побелевших губ Михаил уловил: "Миша, Мишенька, как же это?.. Ведь у нас скоро маленький будет..."

Михаил устало прикрыл глаза, прислушался к боли. Она затаилась где-то внутри, изредка давая о себе знать короткими злыми укусами. Не ждал он того подлого удара, не заметил...

Носков подошел к придорожным кустам, где прятался незнакомый парень, крикнул:

- Эй, малый, ты что там затаился? А ну вылазь!

Молчание. Только тлеющий огонек сигареты выдавал присутствие человека.

- Кому говорят - выходи!..

И сразу после этого удар - предательский, подлый... Нет, не сразу. Вышла мать, он что-то крикнул... Что же он крикнул?.. "Мама, зови скорей отца... пусть принесет воды..." Воды!.. Воды!! Воды!!!

Михаил облизал шершавым языком сухие губы, умоляюще взглянул на медсестру. Та медленно покачала головой: нельзя.

...Словно огромное жало гигантской осы внезапно впилось в его живот. В первое мгновение Михаил даже не понял, что произошло. Но преступник с силой рванул рукоятку ножа кверху, и только крепкий армейский ремень помешал сделать рану еще шире...

Носков бежал к дому согнувшись, неловко зажав живот руками, и чувствовал, как горячая и липкая кровь просачивается сквозь судорожно сжатые пальцы. У него еще хватило сил взобраться на крыльцо, но открыть дверь Михаил уже не смог. Перед глазами поплыли огненные круги, ударил в уши тугой набатный звон, и он, задыхаясь, рухнул на ступеньки лицом вниз, жадно хватая посиневшими губами ставший почему-то разреженным воздух...

- Считайте! Считайте дальше! - слышится над головой требовательный мужской голос.

- Шесть... семь... восемь...

Удушливо-сладкий запах эфира мягко обволакивает голову, невыносимо хочется спать.

- Считайте! Считайте! - твердит тот же голос.

- Одиннадцать... двадцать три... четырнадцать...

- Приготовить зажимы! Скальпель! - Это было последним, что услышал Михаил перед тем, как погрузиться в долгий операционный сон...

* * *

Меня будит длинная заливистая трель звонка, я открываю глаза и слышу деликатно приглушенный голос нашего шофера Геннадия Спирина: "Вы уж не сердитесь, Анна Викентьевна, срочно нужен, меня дежурный послал..."

Мать впускает Спирина в квартиру, ворчливо предлагает раздеться, затем говорит:

- Как хотите, Гена, но без чашки кофе я вас обоих не отпущу. Никуда ваши преступники от вас не денутся!.. - Она отправляется на кухню варить кофе, а я приоткрываю дверь своей комнаты.

- Гена, заходи! Что там стряслось?

- Тяжкое, Дим Димыч! В вашей зоне таксиста порезали. Вчера в двадцать три часа на Гончарной.

- Грабеж? - невольно вырывается у меня.

- Непохоже. Пиджак с деньгами не тронут.

- Свидетели есть?

- Мать таксиста. Видела преступника издали...

- Значит, таксист заезжал домой?..

Тихонько вошла моя старушка, стараясь не греметь посудой, расставила на столе чашки с кофе, тарелки с бутербродами. Видимо, она слышала последние слова Гены - остановилась у дверей, заинтересованно ожидая продолжения.

Я оглядываюсь.

- Ты прости, мама, но у нас чисто служебный разговор. Обещаю: когда раскрутим это дело, доложу во всех подробностях.

Она обидчиво поджимает губы и выходит, плотно прикрыв дверь. Я сыплю сахар в чашку, придвигаю сахарницу Геннадию.

- Давай дальше! Кто осматривал место происшествия?

- Следователь и Волков. В его дежурство случилось...

- Приметы преступника?

- Очень слабенькие. Среднего роста, худощавый, волосы русые. Был одет в светлый плащ...

Я раздумываю, о чем бы еще спросить. Воспользовавшись наступившей паузой, Гена налегает на бутерброды.

М-да, приметы, как говорится, среднеевропейские, по таким можно заподозрить чуть ли не треть человечества. Начинать, видно, придется с нуля... Первым делом в больницу к потерпевшему.

На пороге мать сует Спирину пакет с провизией. Безусое мальчишеское лицо сержанта заливается помидорным румянцем: есть такая у него слабинка любит поесть. И самое удивительное, что при всем своем богатырском аппетите Гена тощ, как кошелек перед зарплатой.

Я впервые в реанимационном отделении, но нашел его быстро - оно расположено у самых больничных ворот. Здесь все продумано: когда решают секунды, на пути к операционной не должно быть лишних метров. На двери лаконично-суровая табличка: "Посторонним вход воспрещен!" Посторонним я себя не считал и потому, не колеблясь, нажал на кнопку звонка. Щелкнул замок, в меня пальнул любопытствующий взгляд молоденькой медсестры.

- Я из угрозыска. Мне нужно срочно повидать раненого таксиста.

- Минуточку, я позову врача...