Звонкое эхо любви

Витражи старой конгрегационалистской церкви искрились, переливаясь всеми цветами радуги в лучах яркого весеннего солнца. Великолепное кирпичное здание, возведенное в Проспекте в 1834 году самыми богатыми семьями штата Алабама, успешно сопротивлялось разрушительному действию времени, выдержав даже превратности Гражданской войны; несколько раз подвергнувшись реставрации и являясь объектом любящей заботы, оно до сих пор было не только храмом, но и историческим памятником. Несмотря на то, что Кейт часто чувствовала себя неуютно, находясь здесь с семьей мужа, которая когда-то участвовала в строительстве церкви, она неизменно посещала воскресную службу вместе с Трентом и его теткой Мери Белл, светской гранд-дамой семейства Проспект и бичом ее, Кейт, существования. Нельзя сказать, что тетушка Мери Белл хотя бы один раз проявила откровенную грубость в отношении Кейт – как раз наоборот: она одаривала улыбками жену своего племянника, ласково похлопывала ее по спине и пела ей дифирамбы. Но она искусно давала понять, насколько Трентон Байярд Уинстон IV выше своей жены, и считала своим долгом неустанно поучать ее.

Кейт решила, что в этот раз тетушке Мери Белл не удастся отравить ей чудесное пасхальное воскресенье – первую Пасху в жизни малютки Мери Кейт. Несмотря на то, что Мери Белл собственноручно выбрала пасхальные платья для нее и малышки и сама составила меню праздничного обеда, Кейт, по крайней мере, разрешили приготовить первую пасхальную корзиночку для своего ребенка. Всякий раз, когда она жаловалась Тренту и спрашивала, почему они не могут переселиться из фамильного особняка – еще одного памятника истории семейства Проспект, который был построен в начале девятнадцатого века, – он обычно целовал жену и, обнимая, умолял проявлять понимание и терпение во взаимоотношениях с теткой.

– Я знаю, что иногда тетя Мери Белл может быть властной, но намерения у нее добрые, – повторял он множество раз. – Она заменила мне мать, как я могу просить ее съехать? Ведь она родилась в этом доме и прожила в нем всю жизнь. Я сам вырос здесь и хочу, чтобы мои дети тоже росли в этом доме.

Почти два года Кейт терпела деспотическое правление Мери Белл, но после рождения малышки стало еще хуже. Тетка считала, что в воспитании ребенка последнее слово должно оставаться за ней и только за ней. Уже два месяца Кейт заставляла себя улыбаться, в то время как ей хотелось плакать. Ради лада в семье она прикусывала язык и соглашалась на то, что ей совсем не нравилось, но уже решила, что все это должно прекратиться, и как можно скорее. Ей нужен собственный дом, и на этот раз Тренту не удастся уговорить ее оставить все, как есть. Как ни сильна ее любовь к мужу – а она чуть ли не боготворит землю, по которой он ступает, – она не хочет прожить всю жизнь там, где с ней, в лучшем случае, обращаются, как с неразумным ребенком, а в худшем – как с прислугой.

– Давай сегодня пойдем из церкви пешком, – попросила она Трента. – До дома всего несколько кварталов, а день такой прекрасный! – Ей хотелось показать ему коттедж на Мэдисон-Авеню, который пустовал несколько лет. Несмотря на явную необходимость ремонта, дом был красив, имел площадь не менее трех тысяч квадратных футов и большой участок. Естественно, он был намного меньше Уинстон-Холла, площадь которого превышала десять тысяч квадратных футов.

– Не сегодня, Кейт. Ты же знаешь, что тетя пригласила пастора с семьей на обед…

– Пожалуйста, Трент. Обещаю, мы не опоздаем.

– Но у нас здесь машина, ты забыла? Ты же сказала, что не хочешь ехать вместе с тетей, поэтому мы…

– Ты можешь прислать Гатри, чтобы он забрал твою машину. Пожалуйста, для меня это важно.

Трент ухмыльнулся – его чувственная улыбка всегда производила на нее неотразимое впечатление – и обнял ее за талию.

– Ну-ка, давай мне Мери Кейт. Тебе будет тяжело нести ее.

Улыбаясь, Кейт прижалась к Тренту. Крепко держа дочь на бедре, она привстала на цыпочки и поцеловала мужа в щеку.

Кейт повернулась, чтобы протянуть мужу ребенка, и тетя Мери Белл осуждающе кашлянула.

– Публичные проявления привязанности свидетельствуют о дурном вкусе, – сказала она тихо, но так, чтобы Трент и Кейт услышали.

Не обратив внимания на замечание тетки, Трент повернулся к ней.

– Нам с Кейт хочется прогуляться до дома. Не беспокойся, мы не опоздаем к обеду и не заставим преподобного и его супругу дожидаться нас.

– Если вы не собираетесь ехать на машине, то как, по-вашему, я доберусь домой? У меня нет ни малейшего желания идти пешком. – Мери Белл приложила к груди унизанную кольцами руку и трагически вздохнула.

– Зачем вам идти пешком? – удивилась Кейт. – Гатри может…

– Я сказала Гатри, чтобы он не приезжал за мной, потому что я вернусь домой с вами, – Мери Белл торжествующе улыбнулась.

Рука Трента сжала талию Кейт.

– Мы же не можем просить тетю, чтобы она пошла с нами, не так ли? Ей не нравится, когда леди потеют.