Звонок из прошлого

Телефон заверещал перед рассветом. Звонил Маркус Кэйн. Его искаженный расстоянием голос был негромок, но, как всегда, жизнерадостен:

— Блейк, малыш, это Маркус. Как поживаешь, старина?

Блейк Арнольд протер слипающиеся глаза и не сдержал переполнявшей его ярости:

— Ты что, совсем из ума выжил? Ты хоть знаешь, который час? Четыре утра! И у меня только-только перестала раскалываться голова. — Он резко смолк, когда раздражение сменилось изумлением. — Маркус? — переспросил он. — Маркус Кэйн?

— Он самый, — подтвердил далекий веселый голос. — Собственной персоной, и никаких фокусов.

— Но это невозможно! Марко… ты же мертв!

После секундного молчания Блейк услышал все тот же радостный голос:

— Верно. Да какая разница?

— Какая?! Какая разница? Марко, ты откуда звонишь, черт тебя побери?

— Надо знать места, — рассмеялся Маркус. — Я получил награду за достойную и чистую жизнь. Можешь мне не верить, но я звоню с небес.

Арнольд опустил трубку и тупо на нее уставился. «Быть такого не может, — подумал он. — Мне снится сон. Самый идиотский и безумный сон в моей жизни. Это не кошмар. Тут нет ничего страшного. Разве можно бояться знакомого голоса, который усмехается, шутит и называет тебя „малыш“ — совсем как много лет назад во Вьетнаме. Но сон дикий. Невероятный. Совершенно невозможный».

— Я сплю, — произнес он вслух. — Через минутку-другую проснусь, перевернусь на другой бок…

— Говори громче, малыш, — пропищала трубка. — Я тебя еле слышу.

Замешательство растаяло, вновь сменившись нахлынувшим гневом. Блейк поднес трубку к уху.

— Послушай, умник, — загремел он. — Не знаю, кто ты такой, но шуточки у тебя совершенно идиотские. И если ты считаешь, что звонить человеку под утро и прикидываться другом, умершим пять лет назад, это очень смешно, то…

— Блейк, дружище, да не будь таким тупым, — прервал его голос.

— Это и вправду я. Мы ведь с тобой договорились, что если один из нас умрет раньше другого… — Голос звучал ровно, убедительно. — Помнишь тот вечер в клубе? Через пару недель после новогоднего наступления? Мы заключили пари. Тот, кто умрет первым, постарается связаться с живым. И я поставил на то, что смогу это сделать…

— А я сказал, что не сможешь, — прошептал Арнольд.

— И тогда мы придумали пароль для подтверждения. Вспомнил?

— Пароль, — повторил Арнольд. Да, был пароль. И знали его только они двое. — А ты знаешь пароль?

— Конечно, — усмехнулся голос. — Я ведь сам его придумал. Пароль, малыш, это слово «бриллиг».

Наступило глухое молчание, наполненное изумлением и нарастающей уверенностью. Забыт был прерванный сон, забыта раскалывающая череп головная боль. Он позабыл и о времени, и о замерзших на холодном полу голых пятках, он не слышал доносящихся с улицы приглушенных ночных звуков. Блейк Арнольд словно покинул свою квартиру на шестнадцатом этаже в центре Манхэттена. Он снова сидел в Дананге в ту душную мартовскую ночь, держа в одной руке банку теплого пива, а пальцами другой отбивая на столе ритм гремящего из музыкального автомата очередного хита «Битлз». Он снова слышал, как мама-сан за стойкой бара подпевает на странной смеси английского с французским акцентом и восточной напевности: «I am the Waw-roos!»[1]. А напротив сидит за исцарапанным столиком слегка поддатый Марк Кэйн и, не сводя с него чуть осоловелых глаз, повторяет:

— Бриллиг, малыш, бриллиг… Это станет нашим паролем, когда один из нас отправится в огромную и прекрасную страну чудес среди звезд и вернется, чтобы рассказать о ней другому. Запомнишь?

Арнольд прервал затянувшееся молчание.

— Значит, тебе это удалось, — прошептал он. — Ты и вправду смог пробиться ко мне. Но, Марко, прошло уже пять лет!

— По земному времени, старина. По земному. А здесь оно не существует. И если бы не ты, я вообще не узнал бы про это. Сначала была пустота, ничто, и тянулось это Бог знает сколько. Потом я снова очнулся. Бац — и я уже там.

— Где? — нетерпеливо спросил Арнольд. — Что ты увидел?

— Потом, — рассмеялся Маркус. — Я тебе нарисую всю картинку по квадратикам. Но не сейчас. Я только-только научился выходить на связь и сейчас не могу долго разговаривать.

— Но ты точно там? — не унимался Арнольд. — В раю?

— Ладно, я тебе вот что скажу, — усмехнулся Кэйн. — Место, где я нахожусь, совершенно определенно не похоже на то, другое. Конечно, если другое место выглядит так, как его описывают проповедники.

«Он что-то скрывает», — подумал Блейк.

У него зародилось подозрение.

— Я должен знать.

— Что?

— Зачем ты мне позвонил? Чего ты от меня хочешь?

— От тебя? Блейк, малыш, ты все не так понял. Я ничего не хочу от тебя. Я хочу тебе помочь.

— Помочь? Чем?

— А это ты мне сам должен сказать. Что я могу для тебя сделать? Ведь я, приятель, теперь нечто вроде старого доброго ангела-хранителя. «Марк Кэйн, инкорпорейтед». Дежурный ангел-практикант. Всевидящий и всезнающий. Мгновенная помощь на голубом блюдечке. Ты просишь, я делаю. У тебя есть проблемы?

— Проблемы?

— Слава? Богатство? Какое-нибудь тайное желание?

— Да ты меня разыгрываешь!

Марк оскорбился: