Звездочка

На одной из многолюдных улиц Петербурга, в большом каменном доме, во втором этаже, помещалась библиотека. Хотя библиотеку эту посещало много народу, но тем не менее хозяйка библиотеки, Ольга Степановна Васильева, зачастую призадумывалась и вздыхала, в особенности, когда приходилось вносить плату в гимназию за ее двух сыновей — Колю и Сережу. Мальчиков безденежье матери тоже очень смущало. И вот, раз, перед Новым годом, когда Ольга Степановна бегала по знакомым, с целью достать денег, Сережа прошел в читальную комнату, помещавшуюся рядом с библиотекою, и подошел к старичку, отставному моряку.

— Иван Егорович, мне надо бы поговорить с вами, — сказал Сережа.

— Что надо, дорогой мой, — заторопился старичок, вставая с кресла и сдвигая очки на лоб.

Они отошли от круглого стола и сели к окну.

— Иван Егорович, — начал Сережа, — ведь дедушка мой был моряк? Он был ваш товарищ? — спросил Сережа.

— Еще бы, — воодушевился старик. — Мы плавали с ним в Тихом океане. Бывало, как выйдешь…

— Дело в том, что я хочу поступить в морское училище, — без церемонии перебил его Сережа. — Маме нечем за меня заплатить в гимназию. Коля пусть останется в гимназии, ему уже не долго, а я поступлю в училище. Ведь я имею право поступить туда?

— Иметь-то имеешь. — задумался старик, — да только, брат, немножко поздно ты спохватился…

— Вижу и сам, что поздно, но что же делать. Я надеюсь на вас! Помогите мне приготовиться!..

Старик с радостью согласился, о решении заявлено было матери Сережи и вскоре мальчик вышел из гимназии и стал ходить к Ивану Егоровичу готовиться к приемному экзамену. Мечтая о морском училище, Сережа перечитал все путешествия, которые только нашлись в библиотеке, и может быть вследствие этого занятия его с Иваном Егоровичем подвигались плохо.

Решив какую-нибудь арифметическую задачу, он начинал рассказывать Ивану Егоровичу о прочитанных им путешествиях и, разумеется, многое перепутывал, преувеличивал, а старик кипятился, перебивал Сережу, доказывал, а затем начинал рассказывать о том, как они, во время кругосветного плавания, были в Бразилии и как их принимал бразильский император, или же, увлекшись, подробно сообщал Сереже о каком-то необитаемом острове, на котором его чуть не сели дикари.

Каждый день ученик и учитель давали себе слово не болтать более, а заниматься, и каждый день, все-таки, не занимались, а продолжали болтать. К экзамену Сережа, конечно, не приготовился и поступление в морское училище пришлось отложить еще на год. Этот год прошел точно так же, как и предыдущий.

— Иван Егорович, — говорил иногда Сережа, — а что, если я опять на экзамене провалюсь?

— Учись хорошенько и не провалишься, — с уверенностью отвечал старик. — Смелым Бог владеет. Я это всегда говорил. Вот, точно также, шли мы раз по Тихому океану…

И Иван Егорович пускался в бесконечные рассказы о своих прошлых путешествиях…

В рассказываемое нами время дела Ольги Степановны приходили все в больший и больший упадок и, наконец, в одно зимнее утро библиотека, ее была продана за долги, а Ольга Степановна вынуждена была нанять одну небольшую комнату, в которой и поселилась с своими сыновьями.

Коля учился, можно сказать, спины не разгибая; положим, что и Сережа приготовлялся прилежно, но времени для занятий ему оставалось уже немного.

Наконец, наступил экзамен и Сережа, скрепя сердце, вошел в большую залу морского училища и, конечно, с треском провалился; на экзамене не нужно было сообщать о прочитанных им путешествиях и ни слова не спросили о том, как бразильский император принимал Ивана Егоровича.

На набережной его встретил Иван Егорович.

— Ну, что?.. Вижу, брат, по лицу, что провалился, — сказал он, — что же теперь делать?

— Да все, что угодно, но только домой я не пойду! — отвечал Сережа. — Мама содержать меня не может. Разве вы не видите, как она бьется, давая грошовые уроки?

— Что же теперь делать?

— Да опять же все, что угодно; я уже давно все решил, но только, до поры до времени, не хотел говорить. Бумаги все у меня с собою, да и в кармане есть три рубля. Я уеду отсюда.

— Да куда же ты уедешь? Господь с тобою?

— Сначала в Кронштадт, а там поеду дальше.

— Ну, это, брат, пустяки!.. Одного-то я тебя не пущу в Кронштадт, да и к тому же, я думаю, прежде всего нужно домой идти…

— Ни за что на свете! Мама заплачет, а когда конец мне. Я готов буду утопиться. Лучше я напишу маме, что я провалился…

Иван Егорович задумался; он не ждал такого оборота дела, а потому, не взвесив обстоятельств, поддался настойчивости Сережи и вскоре они оба сели, тут же на набережной, на пароход и через два часа были в Кронштадте.