Звездные судьбы. Исторические миниатюры

Эта женщина прожила свой век под негласным девизом: «Течение жизни нашей есть только скучный и унылый переход, если не дышишь в нем сладким воздухом любви». И никакие невзгоды не смогли изменить её кредо…

Анна Петровна Керн… Первое, что возникает в памяти в связи с этим именем, конечно же, бессмертные пушкинские строки:

Первое и… последнее. Практически ничего больше не известно об этой женщине, которая неоднократно не просто потрясала — шокировала своих современников поступками, и в наше время выглядевшими бы, мягко говоря экстравагантными.

А начиналось все — как у всех барышень прошлого века. Анна родилась в 1800 году, в усадьбе деда — орловского губернатора Полторацкого. Бабка Анны после смерти императрицы Екатерины Второй скупила все её сорочки и до своей кончины иных не нашивала. Любимую внучку она едва ли не ежемесячно спрашивала:

— Чего хочешь: куклу или деревню?

И девочка неизменно выбирала куклу. Под старость, мучаясь вечной нищетой, наверняка с тоскою вспоминала те, бабкины, предложения. Дюжины две деревенек ей ох как бы пригодились! А куклы — где они, куклы? Да Анна в них и не играла, потому что в пятилетнем возрасте научилась читать и с тех пор жила в сладостно-воображаемом мире российских и европейских романов, представляя себя попеременно их героиней. А ещё она любила стихи. Как предчувствовала.

Воспитывали Анну строго. Удивительная, рано проявившаяся прелесть девочки не столько радовала, сколько пугала её родню. «Ни один бал не проходил, чтобы мне батюшка не сделал сцены или на бале, или после бала. Я была в ужасе от него и не смела ему противоречить даже мысленно», — вспоминала много позже Анна Петровна.

Сцены сценами, но все офицеры Егерского полка, расквартированного в Лубнах, где жили тогда Полторацкие, были без ума от юной красавицы. Не составил исключения и сам командир дивизии, генерал Ермолай Федорович Керн — представительный мужчина с волевыми, крупными чертами лица. Суровый генерал, имевший — и вполне заслуженно! — семь боевых наград, пятидесятидвухлетний старый холостяк без ума влюбился в шестнадцатилетнюю девушку. Анна отвечала ему… острой неприязнью, она не могла даже заставить себя разговаривать с женихом (родители-то против такого брака не возражали). Но кто бы стал слушать «барышню на выданье», да ещё находящуюся под безусловным и безоговорочным влиянием отца? Кроме того, замужество давало ей шанс вырваться из-под мучительной родительской опеки. Анна наивно думала, что супружеские узы уничтожат неприязнь и посодействуют возникновению другого, куда более приятного чувства. Посему на умно поставленный вопрос генерала: «не противен ли я вам?» в ответ прозвучало чуть слышное: «Нет, не противны…».

Венчание состоялось в начале 1817 года. И вскоре после этого олоденькая генеральша Керн появилась на балу в Полтаве, которая после лубненского захолустья показалась ей чуть ли не европейским городом. Там же произошла её первая встреча с императором Александром Павловичем, воспоминания о которой долгое время скрашивали ей жизнь. А в конце года родилась девочка — Екатерина.

В 1819 году, когда Анна Петровна вместе с мужем приехала в Санкт-Петербург, произошла поистине судьбоносная встреча в её жизни, но она не заметила этого. На вечере в доме её родственников — Олениных — её внимание долго и безуспешно пытался привлечь некрасивый и невысокий молодой человек, никакими особыми достоинствами не обладавший. Молоденькая провинциалка наслаждалась тем, что находится в присутствии таких людей, как Карамзин, Крылов, Гнедич… Что ей был этот юнец, даже имени которого она не запомнила? Как его там звали? Кажется, Александром. А фамилия совсем простая: вроде бы Пушкин. А может быть, и нет.

Несчастный брак с генералом Керном заставил Анну Петровну с безразличием относиться и к дочери Катеньке. «Никогда, никогда не смогу я привязаться к ребенку, зачатому от Керна!» А тот, чтобы спасти хотя бы видимость теплых отношений с женой, чтобы сохранить хоть какое-то её расположение, не придумал ничего лучшего, как заняться сводничеством: сделать любовником молодой и красивой супруги собственного племянника. По принципу «все в семье останется». Но Анну такая перспектива в восторг не привела: «Нет, право, жить с одним Керном трудно, но с двумя — это выше моих сил, я больше не могу».