Звездная королева

Roshani Chokshi

The Star-touched Queen

© Roshani Chokshi, 2016

© Эбауэр К. А., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Глядя в небо над Бхаратой, я словно обменивалась с ним секретами. Познавала потаенное, личное, будто проникала за завесу ста миров. Стоило поднять глаза, и на миг я могла представить все, что небеса скрывали от прочих. Видела, как ветра распахивают серебристые рты в зевке и засыпают, свернувшись клубком. Видела луну, что изгибается улыбкой-полумесяцем. Поднимая глаза, я познавала жизнь, столь же необъятную, как само небо. Столь же бесконечную. И столь же неизведанную.

Но сегодня было не до витания в облаках. Долг приковал мой взор к погребальному костру, что медленно продвигался к гарему. Я подавила рвущийся наружу кашель. От закопченных курильниц тянулся дым, наполняя мои легкие густым приторным запахом горящих бархатцев. Подле костра рвали на себе волосы плакальщицы, подвывая и размазывая по лицам пепел. Я бы прониклась представлением, но их выдавали скучающие взгляды. Явно наемницы. Истинной скорби при дворе моего отца не было места.

От погребальной процессии гарем отделяла ширма из слоновой кости, но я все же мельком увидела раджу [1] через решетку. В белом шервани, на шее ожерелье с нанизанными родовыми камнями его детей. У самого горла в водянистом утреннем свете блеснули и мои камни – горстка тусклых сапфиров. Отец склонил голову к уху бледного придворного и заговорил вполголоса. Отнюдь не о мертвой жене на костре. Он, верно, даже имени ее не знал. Ее звали Падмавати. У нее было круглое лицо, и каждое утро она напевала, с затаенной улыбкой поглаживая свой растущий живот. Я ни разу не слышала от нее дурного слова. Ни о ком. Даже обо мне.

Нет, отец обсуждал войну. Ее тень нависала над нами испокон веков, порой незаметная, но незыблемая. Я мало что знала о войне, однако всюду видела ее след. На болезненно-желтоватом лице отца. В горестно опущенных бровях придворных. В опустевшей казне и под навесами, где дожидались сожжения некогда полные сил солдаты.

Я наклонилась ближе, пытаясь разобрать слова раджи, но меня тут же отдернули назад.

– Убирайся, – прошипела матушка Дхина. – Негоже тебе стоять впереди.

Я стиснула зубы, но отступила, не проронив ни звука. Не стоило давать женам лишний повод для злости. Хоть они и прикрывали губы шелком, слова их были остры, как обнаженные кинжалы. Никто не поверил придворному лекарю, объявившему, что Падмавати умерла родами. В их глазах существовал лишь один убийца…

Я.

В призраков в Бхарате тоже не верили, ведь мертвые не задерживаются на земле и мгновенно перерождаются. Освободившись, душа воплощается заново: тигром ли с великолепными полосками, ясноглазой гопи [2] или раджой в усыпанном драгоценностями одеянии. Я так и не решила, считать ли реинкарнацию способом устрашения или посланием надежды. «Следи за своими деяниями, чтобы не вернуться тараканом. Раздавай милостыню бедным, и в следующей жизни станешь богатым». Из-за этого все добрые поступки вызывали сомнения.

И все же приятно было сознавать, что в моем краю нет призраков. Значит, и я жива. Да, для всех вокруг я равно что мертвая, но хоть не призрак. Не спектральный отпечаток того, что существовало, умерло и не смогло покинуть наш мир. Это давало мне шанс на жизнь.

Когда погребальная процессия завершила свой путь, солнце едва озаряло небосвод. Скорбящие разбрелись сразу после королевской речи, и теперь на похоронах Падмавати верховодило лишь пламя. Когда же по дворцу разнесся звон полуденного колокола, даже запахи – дыма и лепестков, соли и жасмина – исчезли, унесенные ветрами в далекое и безмолвное царство мертвых.

Передо мной сверкали залы гарема, пронзительные, точно глаза хищника. Свет цеплялся за изгибы статуэток и скользил по отражениям в неподвижных водах бассейнов. Вдалеке распахнулись огромные двойные двери, запуская внутрь мягкий полуденный зной. Я никогда не доверяла тишине гарема.

В тени за моей спиной скрывались жилые комнаты и личные покои жен и моих единокровных сестер. Няньки в королевской детской укладывали малышей спать. Наставники занудно вещали помолвленным принцессам о землях и предках их будущих мужей.

У меня тоже была назначена встреча. С очередным наставником. Бедолаги. Никто из них не задерживался надолго – по моему ли решению или по собственному, зависело от человека. Не то чтобы я не любила учиться, просто от них не могла узнать того, чего на самом деле желала. Знания, к которым я стремилась, парили высоко над их головами. Буквально.