Звезда Хаоса

— Какой демон тебя на этот раз сюда притащил? — зашипел Асин, осматривая знакомый проход в скале.

— Я семь лет вела себя, как хорошая девочка. За мной следили, как за ядовитым карагосом в террариуме Дома Сиэль. Надоело! — рыкнула в ответ предводительница.

После того, как выяснилось, что она какое-то время была под влиянием Демона, Наю заперли в Таэмране на целый год, который она провела в основном в тренировочных залах и помогая Эмиэлю восстановиться после его кратковременной смерти. Впрочем, восстанавливаться он предпочитал через постоянные сражения, поэтому вместе со своей предводительницей практически жил в учебных зданиях Дома Лияр. Отношения между Наей и Эмиэлем внешне практически не изменились: они всё так же спорили на повышенных тонах и всё так же абсолютно доверяли друг другу, или даже больше. Они чувствовали, что теперь их связала не только жизнь, но и смерть, так что, если эти двое выступали против кого-то вместе, чаще всего для оппонента эта битва была проиграна ещё до её начала.

Остальные мужчины приходили к ним, когда были свободны. Кьяр и Аэн учились в других Домах. Асина тоже почти не было видно, а если он и появлялся, то вместе с двухлетним сыном и просил кого-нибудь из отряда присмотреть за «мелким неугомонным монстром», чтобы хоть немного попрактиковаться и окончательно не растерять все навыки. Не то чтобы маг не испытывал к мальчику тёплых чувств, но из-за того, что Кайра ему почти не помогала, мужчина уставал настолько, что иногда просто приносил ребёнка Нае с Ариеном на пару часов, чтобы самому поспать или сделать хоть что-то для себя.

Шиин по большей части либо пропадал на заданиях с Ярой, либо проходил подготовку к работе в городской страже, поэтому заглядывал редко, но зато всегда приносил что-нибудь вкусное. Иран хорошо ладил с отрядом Яры ещё с их прошлых путешествий, поэтому его в городе видели ещё реже чем Шиина.

В самом выгодном положении оказался Ариен: многим Мастерам было интересно посмотреть, на что способен тот, в чьём теле побывал Бог, поэтому мечника постоянно приглашали на учебные сражения, тем самым давая ему возможность заниматься с самыми сильными противниками и учителями, которые не скупились для него на советы и техники. Позже все эти рекомендации мужчина отрабатывал уже с Наей, так что опыт Мастеров переходил и к ней. А учитывая, что у неё тоже был огненный тип магии, применять многие новые навыки она могла не хуже самого Ариена.

Однако найти Мастера, который бы согласился заниматься непосредственно с Наей, так и не удалось. Поскольку она была связана с Демоном, усиливать её умения ни у кого желания не возникало. Предводительница шипела, сжимала зубы, но терпела, довольствуясь пока тем, что могла узнать через своего мечника.

Но женщину постоянно что-то тревожило. Она часто приходила в учебные залы одна и просто сидела в центре, закрыв глаза. Она часами пыталась уловить хоть какую-нибудь связь со своим погибшим фениксом, но чувствовала только разъедающую её изнутри пустоту. Предводительница не могла забыть и не могла бросить свои бессмысленные попытки. Что-то внутри отчаянно кричало, что это не конец. Ная привыкла делить своё тело и сознание с фениксом. Без него она чувствовала себя слабой и уязвимой. Множество измерений и возможностей были утеряны — она снова оказалась в замкнутом восприятии мира, ограниченном лишь их физическим измерением. Это ощущение того, что её буквально разорвали на части и оставили ей лишь малую, угнетало её куда больше чем то, что на неё косо смотрели и отказывались учить. Наверное, ей стоило радоваться, что обрывочные знания из древних историй оказались правдой лишь на половину, и у неё по крайней мере осталась своя магия, которую феникс, согласно легендам, должен был сжечь ещё в момент первого призыва, но убедить себя в этом у женщины не получалось. Она действительно помнила, как чистая стихия огня выжигала её магическую систему, но, так же как и её кожу в тот день, энергия птицы позже восстановила и её магию в первозданном виде. Долгое время Ная могла пользоваться двумя магическими энергиями: своей и феникса. Хоть и поняла она это по факту только тогда, когда эту возможность потеряла. Пока птица была с ней, было сложно определить, где между ними грань, но сейчас, вспоминая те ощущения, женщина понимала. Но было уже поздно: всё это исчезло для неё, и оставалась только внутренняя пустота там, где раньше горело второе пламя.

На второй год Совет придумал новое развлечение: Нае позволили уходить в тоннели, но к отряду приставили надзирательницу из числа Мастеров Дома Маэль. Женщина сопровождала их на всех заданиях, но, как выразился Асин, общаясь мысленно со своей предводительницей, толку от неё не было никакого: она не участвовала ни в сражениях, ни в разговорах, ни в добычи пищи. Собственно, поэтому последней с ней и не делились, по принципу: «раз ты не с нами, заботься о себе сама».