Звероловы. Сборник

Carl Hagenbeck

VON TIEREN UND MENSCHEN

Leipzig, 1953

Перевод с немецкого Б. Я. РОЗЕНА

Когда я сегодня окидываю взглядом обширные пространства, на которых раскинулся Штеллингенский зоологический парк с его искусственно созданными скалами, зелеными лужайками и отливающими зеркальным блеском озерами, и вижу среди них тысячи прогуливающихся посетителей, любующихся представителями животного царства всего мира, — все это кажется мне сном. Сном кажется мне и возникновение этого парка из… большой лохани для стирки белья, выставленной в 1848 году в гамбургском портовом предместье — Сан-Паули.

В марте этого бурного года рыбаки, находившиеся на службе у моего покойного отца, поймали в сети в устье Эльбы шесть тюленей и согласно контракту доставили улов в нашу рыбную лавку на Петерсштрассе. О том, что последовало затем, можно лишь сказать: малые причины, большие следствия!

Моему отцу — Готфриду Класу Карлу Гагенбеку — пришла в голову счастливая мысль показывать зверей за плату; он выставил их в двух больших деревянных лоханях на площади в Сан-Паули.

Всего один шиллинг (8 пфеннигов) платили за обозрение зверей жадные до зрелищ гамбуржцы и иностранные матросы, не подозревая, что они тем самым становятся крестными у колыбели будущего мирового предприятия по торговле зверями и будущего Штеллингенского зоологического парка. Эта выставка оказалась очень удачной. Для моего отца она была первой в своем роде, и можно смело сказать, что с нее в дальнейшем и развилось все предприятие по торговле животными. Один берлинский приятель отца предложил ему выставить своих тюленей в германской столице. Для современного читателя эта идея показалась бы более чем странной. Однако в те времена тюлени являлись редкостью даже для столичных жителей. Тюлени были быстро отправлены в Берлин и выставлены в саду Кролля. Несмотря на политические неурядицы, дело оказалось прибыльным. Но когда революционное движение в Берлине стало с каждым днем усиливаться, моему отцу стало как-то не по себе.

Он продал шесть приобретших за одну ночь известность тюленей одному берлинскому предпринимателю, к сожалению не за наличные деньги, а в кредит, и вернулся в Гамбург. У этого предпринимателя оказалась плохая память, и он, уехав из Берлина с тюленями в неизвестном направлении, забыл расплатиться с отцом. Так началась торговля животными. Дело было не так уж плохо, как могло показаться с первого взгляда, так как отец сумел от выставок в Берлине и Гамбурге скопить довольно приличную сумму денег.

Не следует, однако, думать, что моего отца интересовал только барыш, получаемый от выставок и продажи животных. Нет, им руководила любовь к животным. Предприятие по торговле дикими животными, будь оно маленькое или большое, немыслимо без горячей любви к ним. Отец мой был страстный любитель и искренний друг представителей животного мира. Это явствует хотя бы из того, что он постоянно держал коз, корову и наряду с домашними животными — обезьяну и даже говорящего попугая. В больших сараях, предназначенных для копчения рыбы, кроме названных животных, жили два павлина. Зверинец, собственно говоря, уже имелся налицо, когда еще никто и не думал о торговле зверями.

Я унаследовал от отца его страстную любовь к животному миру. По крайней мере уже в раннем детстве она проявлялась самым ярким образом. Двухлетним ребенком я однажды, к ужасу моей доброй матушки, принес домой в переднике восемь живых маленьких крысят, которых, разумеется, у меня тут же отобрали. Я поднял страшный крик и замолчал только тогда, когда мне взамен крысят отец подарил двух морских свинок, которых он держал в большом количестве с особым удовольствием.

Немного позже мне подарили живого крота. Чтобы устроить ему жилье, во двор выставили бочку с песком. Но главной заботой являлись здесь вопросы желудка. Каждый вечер отправлялся я со своими старшими братьями и сестрами на кладбище отыскивать дождевых червей и таким образом мы могли более двух месяцев поддерживать жизнь нашего питомца. К сожалению, во время одного сильного проливного дождя мы забыли прикрыть бочку, и бедняга утонул в своем собственном доме. Это был первый урок, полученный мною по части обращения с животными. Несчастье глубоко тронуло мое детское сердце, и, хотя бессознательно, я извлек из него хороший урок — быть впредь более осторожным.