Зверь

Он уже плохо помнил то время, когда его впервые назвали зверем. Школьная резинка прошлась по памяти, стирая образы далекого детства.

— Зверь, — назвала его мать, когда через двое суток бессонных ночей и после безрезультатных поисков, он сам заявился домой, виновато прижимаясь к теплому боку большой, лохматой собаки. Отец его служил на границе, куда его забросила после войны судьба. И там женился на молодой девятнадцатилетней, девушке с курносым носом и веснушками, разбежавшимися по озорному лицу. Длинный остров, напоминающий рыбу, прижавшуюся к берегу, стал его родиной, родиной зверя. Так случилось, что для матери, родившей вскоре второго ребенка, он стал в тягость. И лохматая собака с влажным языком заменила ему друзей и мать. Едва научившись ходить, он вышел во двор, где встретил её, ласково машущую хвостом. И пока отец был на службе, а мать нянчилась с младшим братиком, он возился во дворе с собакой. Хотя двора у них не было. Двором был лес, вплотную примыкающий к поселению пограничников. И маленький мальчик, косолапо переваливающийся с ноги на ногу, принял лес как свой дом. Так повелось у них с Азой, что прогулки по лесу стали неотъемлемой часть их жизни. А может, в этом и была их жизнь. И вскоре, познакомившись с каждой травинкой, кустиком, сердитыми паутами и добрыми деревьями, радостно перебирающими листьями, мальчику захотелось увидеть большего. Хотя он не знал, что такое больше, потому что не видел у мира границ. Он просто бродил по лесу, знакомясь и играя со всеми его обитателями.

Однажды, когда они зашли далеко, очень далеко от дома, и он так устал, что ему совершенно не хотелось идти домой. Домой, где с упреками и подзатыльниками ждала его мать, И тогда они с Азой остались в лесу. И он сладко уснул, прижавшись к теплой собаке, с родным и любимым запахом пота. И на второй день, собирая ягоды, он совсем не думал возвращаться. Только Аза суетливо поскуливала и смотрела на него тревожными глазами. Прошел второй день и вторая ночь. На утро Аза вцепилась зубами в его рубашку и поволокла домой. Он упирался, плакал, шептал, обнимая собаку: «Азочка, милая, не надо!» Но Аза не отступила и домой они пришли. Он плохо понимал, что происходило. Видел нахмуренное лицо отца с морщиной, пролегла меж бровями. Видел полное негодования лицо матери. Она что-то кричала отцу, всплескивала руками, горячилась. И стоя на крыльце, раскрасневшаяся с распущенными волосами, прилипшими к потному лбу, вдруг произнесла: — Зверь! И это слово калёным железом вошло в память, клеймом отпечаталось в голове. И он запомнил его, запомнил это слово и чистый воздух леса, и оскомину, стянувшую рот от ягод, и сладкий запах собаки. — Зверь! — Гневно произнесла мать — Зверь растет! После её слов заговорил отец, но уже совершенно что-то незначительное и незапоминающееся. И когда вырос, Зверь часто удивлялся тому, как его отец, фронтовик, боевой офицер, пасует перед матерью, перед крепкой деревенской бабёнкой. Ему исполнилось шесть лет, а в восемь родители с Сахалина переехали в Запорожье, и он пошел в школу. Отец гнал его туда широким кожаным ремнем. И в школе, в этом огромном питомнике чувствовал себя он крайне неуютно. И высокий нескладный переросток с длинной и худой шеей жался в углы, скалил зубы, как Аза, почуявшая медведя. Каких только кличек не давали ему в школе — зверек, звереныш, Хорёк, Дикарь, Туземец. А один умник даже прозвал его «Дитя опоссума» . Не любил он это скопище дикарей. Жуткая неизбывная тоска звала его в лес. А в конце недели, когда после ухода «классной дамы» родители пороли его ремнем, он молчал, терпел, не позволяя слезе скатиться с глаз. Лишь однажды ночью, вспомнив Азу, и тот бугорок свежей земли, что остались на родине. Он поднялся и завыл, заскулил, заголосил на полную Луну с холодным и синим светом. Проснувшийся отец присел у его кровати и спросил:

— Что с тобой, сынок?

Прижавшись к отцовской груди и захлебываясь в слезах, он ответил:

— Папа, я не хочу туда! Они ненормальные. Они бьют друг друга! Они обзывают меня дикарем и зверем…. и учительница тоже так говорит! Папа, я не хочу к ним! Я не люблю школу! Я хочу к Азе! Пусть она умерла! Пусть я умру с ней!

И отец, спрятав глаза, совсем легкой, почти невесомой рукой погладил его по голове.

На следующий день его перевели в другую школу. И когда группа одноклассников подошли, чтобы с ним познакомиться, он произнес медленно и отчетливо, словно ставя жирную точку:

— Меня зовут зверь.