Зов ветра

Пусть невозможного в стремительной погоне

Достичь ты хочешь, человек –

Не бойся, что замедлят бег

Дерзанья золотые кони!

(Эмиль Верхарн)

Девушка бежала из последних сил. Мокрый песок затягивал босые ноги по самую щиколотку, будто пытаясь остановить ее. Разгневанное море швыряло пенные волны на берег, словно всей своей яростью старалось разбить землю, раздробить ее на мелкие части, чтобы полностью завладеть сушей. Затопить все вокруг, овладеть всем пространством земли, и беспрепятственно гоняться по бескрайним просторам наперегонки с облаками, подчиняясь только упругим порывам ветра.

Соленые брызги и клоки пены летели девушке в лицо, мешая ей как следует рассмотреть дорогу. Она торопливо вытирала их рукой, откидывала назад растрепавшиеся, висящие мокрыми сосульками волосы, и продолжала упрямо бежать и бежать вперед, не обращая внимание на бешено колотящееся сердце, которое грозило выскочить прямо из горла, на пульсацию крови в висках, стараясь не думать о том, что случится, когда ее силы кончатся и она просто свалится на мокрый песок, не в состоянии больше двигаться. И тот, кто сейчас гнался за ней, ненадолго отставший где-то там позади в развалинах старого маяка, нагонит ее. Страх гнал ее вперед, не оставляя в голове никаких других мыслей, как только добраться до стен крепости. Там светят фонари, там должны быть люди. Она не слышала ничего кроме завывания бури, шума, бьющихся о берег волн, да гулкого стука собственного сердца. Когда стены замка, сложенные из серого, угрюмого камня много столетий назад, уже нависали над головой, чья-то сильная рука схватила девушку за плечи, повалив на землю. Она упала, больно ударившись головой о выступающий камень, и мир вокруг померк.

– Марта!! Ты чего сидишь тут, как Аленушка у ручья??! А ну, давай быстро в бухгалтерию, там начальство уже лютует. Говорит, что мы уже должны быть на вокзале.

Голос моего приятеля Пашки вывел меня из задумчивости, в кою я впала, получив известие, что меня отправляют незнамо куда и незнамо зачем. А именно, на курсы повышения неведомой квалификации, куда-то аж на берега Балтийского моря. Я сидела и с тоской размышляла, чего я там не видела на этом самом море? Мне и здесь жилось совсем неплохо. А тут, как снег на голову… Ну, с точки зрения начальства, все было вполне логично. Мы с Пашкой, два самых молодых сотрудника отдела, и повысить нашу квалификацию было просто жизненно необходимо. Тем более, что разнарядка пришла соответствующая. Вынь, как говориться, и положь, двух специалистов. А с начальством, все знают, не очень-то и поспоришь.

Я поднялась тяжело со своего стула, как будто на моих плечах лежал груз вечности, и уныла побрела в бухгалтерию. Пашка, хлипкий очкарик, шел рядом со мной. Пританцовывая от нетерпения, и, захлебываясь от восторга, пересказывал мне содержание туристических буклетов, которые во множестве валялись у нас в комнате отдыха на журнальном столике.

– Ты представляешь!! Мы увидим старинные рыцарские замки, которые построены были аж в 13 веке!!

На что я угрюмо пробурчала себе под нос:

– Ага… До нашей эры…

Пашка моего бурчания не расслышал, поэтому, пытаясь заглянуть мне в глаза, с интересом переспросил:

– Чего до нашей эры?

Я вяло от него отмахнулась.

– Ничего… Это я так… Восторг свой выражаю.

Пашка с сомнением посмотрел на меня, восторга на моем лице не обнаружил, и загрустил.

– Ну, чего ты? Это же здорово!! Чем ты недовольна? – Потом, не дождавшись от меня ответа, с подозрением произнес. – Или тебя моя компания не устраивает?

С самого первого дня моего пребывания в отделе мы с Пашкой подружились. Пришли на работу, практически, в одно время, и по возрасту были самыми молодыми в отделе. Пашка был достаточно высок ростом, чтобы я его заметила, но худой и бледный до невозможности. Казалось, что он ни разу не ел в своей жизни досыта и уж точно, ни один солнечный луч не касался его кожи. Старшие «товарищи» прозвали его за глаза «бледнолицая ящерица», что по понятным причинам, Пашку не радовало. Но, отнестись к нему с пренебрежением этим самым «товарищам» не позволяла Пашкина голова, точнее, то, что в ней находилось. Иногда, наш начальник останавливал взгляд на склоненной над перфоратором для ленты, Пашкиной спине, и с нескрываемым восторгом, с каким-то придыханием, шептал: «Гений! Настоящий гений!»