На зов тринадцатой могилы

Дорогие гримлеты!

Обладеть! Вот и все. Большой финал. Тот самый, которого мы все (или только я?) так ждали.

Признаюсь, писать последнюю книгу из серии «Чарли Дэвидсон» было нелегко. Не раз я даже поплакивала. Я люблю Чарли. Все в ней люблю. Люблю Рейеса, Куки, дядю Боба, Гаррета, Эмбер, Квентина, Ангела… Да я так их всех могу перечислить.

Однако ходят слухи, что все серии рано или поздно должны заканчиваться. Вот мы и подумали, что закончить «Чарли» на тринадцатой книге будет забавно и уместно.

Мне остается только кое-кого поблагодарить.

Огромное спасибо моему агенту, Александре Макинист, которая надолго застряла со мной и прошла через все взлеты и падения. А также спасибо замечательной Моник Паттерсон, которая с воодушевлением и энтузиазмом редактировала эту книгу. Моя благодарность вам обеим не знает границ!

Спасибо прекрасной Лорелее Кинг, подарившей голос миру у меня в голове.

Спасибо моим родным, которые прокатились со мной на американских горках под названием «Чарли Дэвидсон» и успешно сошли на землю. В конце концов, то, что нас не убивает, делает нас сильнее, правда?

Спасибо моей личной группе поддержки, большинству известной как Сетевики, Дана и Трейси, а также Робин, Ева, Джованна, Триш, Квентин, «Наемники», сестрички из «Общества красных туфелек», коллеги из LERA, многочисленные книжные клубы, которые приглашали меня стать частью их жизни, и мои единомышленники из издательства.

Трейси и Дана, передать не могу, как ценю то, что вы делитесь со мной мыслями, когда я пишу. Без вашей невероятной прозорливости и честности эти книги были бы совсем иными. Огромное вам спасибо от всего моего моторчика, который благодаря вам работает как часы.

Отдельное спасибо Аманде Сантана, чья целиком и полностью правдивая история о лифчике увековечена на этих страницах, и Эйли Гомес и ее удивительно креативному сыну, который назвал нематериального героя этой книги мальчиком-призраком. Лучше не придумаешь!

И последнее по очереди, но не по значимости спасибо шлю гримлетам по всей планете! Для тех, кто не в курсе: если вы читаете что угодно из-под пера вашей покорной слуги, то вы самый натуральный обладатель клубного членства среди гримлетов. Без вашей читательской поддержки я бы никогда не зашла так далеко. Только благодаря вам все мои творческие тупики, все моменты, когда хотелось рвать на себе волосы, все поздние часы, когда я была уверена, что никогда не успею в срок, все слезы, которые я пролила из-за убежденности, что только что написанная сцена наверняка положит конец моей карьере, — все это того стоило!

Gracias, merci, arigato, maholo, danke sehr, grazie, takk, spasibо, terima kasih, do jeh, efharisto, toda… СПАСИБО.

Едва лица коснулся солнечный свет, я по-настоящему осознала, что сумела вернуться. Над горизонтом, как раскаленный воздушный шар, плыла ослепительно яркая сфера, а я никак не могла на нее насмотреться. То есть, конечно же, я всего лишь пыталась на нее смотреть, щурилась изо всех сил, но в конце концов сдалась, закрыла глаза и стала просто наслаждаться теплом, которое просачивалось в кожу и насыщало каждую молекулу.

Одному богу известно, как я истосковалась по солнцу. Больше ста лет мне не давали ни капельки витамина D. Кости, наверное, совсем ссохлись и покрылись трещинами. Как раз под стать душевному здоровью.

Однако так оно и бывает, когда бросаешь вызов Богу.

И не какому-нибудь захудалому божку. Нет-нет! Чтобы тебя пинком вышвырнули с большого голубого камешка, нужно взбесить самого Бога. Того, которого в знакомых детских книжках называют Еговеном.

Этот Чувак явно помешан на контроле. Я вернула из мертвых одного-единственного человека и… БАБАХ! Прощай на веки вечные. Меня сослали в ад, где нет ни света, ни шампуня, ни кофе.

Хотя отсутствие кофе бесило больше всего.

А еще, чтобы жизнь совсем малиной не казалась, там нет ни души.

В этом мире, с желтым солнцем и песком цвета шампанского, по которому я сейчас шла, у меня были муж, дочь и приличная кучка друзей. А в бессветном мире, куда меня изгнали, у меня не было ничего. Больше ста мучительных лет я плавала во тьме, терзаясь грезами о муже, к которому больше не могла прикоснуться, и о дочери, которую больше не могла защищать.

Сейчас ее, нашей дочери, уже нет. Я пропустила всю ее жизнь, и из-за одного лишь этого была готова рвать и метать.