Зов прерий

Я повесил трубку и сам у себя спросил: «Куда теперь?»

В самом деле, я совершенно не представлял, куда идти дальше.

Последнее время звонить по телефону стало моим единственным занятием.

Приезжая из пригородного городка К. в Токио, я сразу же мчался к первой попавшейся на глаза телефонной будке и звонил. Почти всегда номер, который я набирал, был занят. Это и хорошо. Я не спеша вешал трубку и, если за мной стояла очередь, говорил: «Пожалуйста, звоните, я попробую еще раз после вас». Бывало, люди даже удивлялись, отчего это я так охотно уступаю.

Честно говоря, мне нравилось ждать. Именно в это время у меня возникала иллюзия занятости. Я никогда не прислушивался к тому, о чем говорил по телефону человек, которого я пропустил вперед. Прислушиваются обычно те, кто с нетерпением ожидает у телефонной будки, когда наступит их черед. А я просто жду, когда человек закончит свой разговор. Если номер занят и позади меня никого нет, я направляюсь к соседней будке. Постояв за день в паре десятков телефонных будок и не дозвонившись, я облегченно вздыхаю, возвращаюсь домой и говорю матери: «Наверно, очень занятой господин – сколько раз набирал номер, все время он с кем-то разговаривал». На этом я считаю свой долг исполненным до следующего утра… Но иногда, как это произошло нынче утром, номер оказывается свободным и человек на том конце провода сразу берет трубку. Вначале он вежливо интересуется моим именем и по какому делу я звоню, потом, уже не так учтиво, просит подождать и через пару минут сообщает, что мою просьбу удовлетворить не может. Эти несколько минут напряжения, беспокойства и страха утомляют меня значительно больше, чем сотня бесполезных звонков из телефонных будок. На лбу выступает холодный пот, дыхание прерывается, и, в то мгновение, когда опускаю трубку на рычаг, я ощущаю звенящую пустоту в голове и покидаю будку, бормоча: «Куда теперь?»

Сколько раз повторялось одно и то же! Пора бы привыкнуть, но всегда остается неприятный осадок, когда в ответ на вежливые слова: «Прошу прощения, что побеспокоил вас, несмотря на вашу занятость…», слышишь резкий щелчок отключения, хотя и фразу-то не успел произнести до конца. Я толкаю дверь будки и выхожу на улицу. Улица вдруг становится непомерно широкой, и в первое мгновение не знаешь, куда идти. Потом все же делаешь первый шаг, словно подталкиваемый навязчивой идеей: все равно куда, но идти надо. Надо!… Меня могут спросить: какая нужда заставляет тебя звонить по телефону? Мне и самому это кажется непонятным. То ли от прежней армейской жизни осталась привычка повиноваться, то ли это у меня в крови от рождения, но я привык подчиняться приказам любого, кто находится рядом со мною. Вот и теперь я ежедневно отправляюсь в Токио исключительно по требованию матери. В моем кармане – визитная карточка одного высокопоставленного правительственного чиновника. В давние времена мать через каких-то родственников случайно познакомилась с ним, а теперь он вознесся так высоко, что его визитная карточка обладает в глазах моей матери чуть ли не магической силой, которая может отворить мне двери любой компании, а президенты и директора наперебой начнут предлагать мне работу.

Я пытался объяснить матери, что никакая протекция самого влиятельного лица не заставит этих господ просто допустить к конкурсу на должность человека, который целых четыре года бездельничал после окончания университета. А если к этому прибавить заболевание легких и отсутствие выдающихся способностей, то каждому ясно как божий день, что двери солидных компаний для меня будут закрыты навсегда. Однако мать все мои доводы и объяснения пропускает мимо ушей и упрямо твердит:

– Все это так, но попытаться надо. Ведь говорят – под лежачий камень вода не течет.

Возражать бесполезно. И то верно: чем целыми днями бездельничать дома, лучше бродить по токийским улицам. К тому же мне нравилось, смешавшись с городской толпой, слоняться по Токио.