Зов предков

Где-то между Тигром и Евфратом. Июль 1836 г.

«Какая же тут все-таки духота», — думала Аманда Фокс, расчесывая длинные пряди волос цвета спелой пшеницы после их тщательной утренней промывки.

Очень хотелось вымыться самой и полностью, но здесь, в Месопотамской пустыне Ирака, ныне принадлежавшей величественной и, без сомнения, грозной Османской империи, вода была непозволительной роскошью, и ее приходилось экономить. Хотя сама Аманда считала себя привыкшей к такому образу жизни, но иногда все же так хотелось простых женских радостей в виде пенной ванны, смягчающего молочка для тела и цветочной эссенции для мытья волос. Именно по этой причине мисс Фокс и позволила себе этим утром легкий каприз и наконец-таки вымыла голову.

«Как же теперь хорошо», — расчесывая пряди, с облегчением думала Аманда, а затем вздыхала, предчувствуя, что к вечеру они вновь будут забиты коварным песком.

Как и всегда в эту ужасную, душную и обжигающую пустыню ее затащил отец. Ее отец Генри Рой Фокс был профессором археологии и членом Лондонского Королевского Общества. Мать Аманды покинула этот мир рано, чуть больше двадцати одного года назад сразу после родов, и отцу, целиком погрузившемуся в изучение бездушных камней, оставшихся от цивилизаций прошлых эпох, ничего иного не оставалось, как везде таскать дочку с собой этаким лисьим хвостиком. Так Аманда и выросла в бесчисленных экспедициях на полях археологических раскопок Индии, Китая, Египта и Сирии.

Теперь же исследования профессора Генри Роя завели их в пустыню Ирака, в долину между двумя легендарными реками Тигром и Евфратом — местом, воистину считающимся колыбелью цивилизаций. И, кажется, что на этот раз отец наткнулся на что-то действительно достойное внимания. Впрочем, так утверждал он сам, а дочь, к слову разделяющая его интересы и за годы путешествий научившаяся разбираться в археологии не хуже любого мужчины-профессора Лондонского Королевского Общества, склонна была согласиться. Хотя это самое Общество, что послало отца на раскопки, выделило такое жалкое финансирование, что денег едва ли хватило на то, чтобы оплатить все расходы и нанять с десяток арабов-копальщиков.

«Ну, ничего, — говаривал профессор Фокс, сотрясая воздух маленьким кулачком, — после этого открытия они больше не будут обделять меня финансами и смеяться над моими теориями!»

И Аманда верила отцу, поскольку то, на что они наткнулись, обещало стать действительно значимым открытием. Несколько недель назад их группа раскопала в пустыне верхнюю часть зиккурата — трехступенчатого пирамидального храма народа шумеров. По скромным предположениям профессора Фокса зиккурат мог быть возведен от четырех до пяти тысяч лет назад, и, что удивительно, он оказался почти не разрушен, лишь полностью погребен под песком. Верхнюю часть строения уже полностью очистили, но вот входа там не обнаружилось, поэтому арабы под руководством отца копали дальше.

Аманда отложила гребень и принялась одеваться. В экспедициях, вдали от больших городов, она предпочитала простую, практичную и совсем не женского типа одежду: песочного цвета брюки, хлопковую рубашку и сапоги. Легким дополнением послужила фетровая шляпа, под которую девушка спрятала роскошные волосы, чтобы в те не набился песок. Хотя она тут же отметила про себя, что это не поможет и коварные песчинки все равно найдут дорогу к ее прядям.

Наконец она покинула палатку. В лицо тут же ударило яркое, слепящее солнце. Аманда недовольно фыркнула и, надвинув шляпу на карие глаза, зашагала вперед, по раскаленному песку к раскапываемому зиккурату. Но не успела она пройти и десяти метров, как увидела отца. Профессор Фокс, чуть ли не спотыкаясь, бежал к дочери, а на лице его сияла радостная улыбка.

— Что случилось? — спросила Аманда.

Генри Рой снял шляпу, обнажив седую голову с довольно внушительной лысиной, и, достав платок, принялся вытирать вспотевший лоб. Он тяжело дышал, но все же улыбался, а в глазах блестели искорки мальчишечьего азарта.

— Мы это сделали! — восторженно заговорил профессор Фокс. — Мы откопали вход, лисенок!

«Лисенок», именно так, любя, он называл дочь, когда был в хорошем настроении и всем доволен. В иные моменты, когда Аманда оказывалась в чем-то повинна или вела себя неподобающе юной леди, что, к слову, случалось довольно часто, отец прозывал ее «чертенком в юбке».

— Неужели?! — радостно воскликнула девушка.

— Да, да! Поэтому я и бежал к тебе. Пошли скорее! Мы с тобой будем первые, кто войдет внутрь, возможно, за последние пять тысяч лет!

Аманда кивнула.

— Только не беги быстро, папа. В твоем возрасте это вредно.

— Лисенок, какое это сейчас имеет значение? Мы с тобой стоим на пороге великого открытия…