Зороастризм и Христианство

Борис Романов

Зороастризм и Христианство

Часть I

Вместо предисловия

СМЕЮЩИЕСЯ В ХРАМЕ

(Рождественская история)

- А еще раньше, Цадок? Что было еще раньше?

- Еще раньше жил человек по имени Погонщик Старых Верблюдов, потом еллины назвали его Сын Звезды, Зороастр. Он объяснил всем, что Божий мир изначально благ, а все плохое в нем временно и побеждается в конце дней через свободный выбор каждого из нас в этой жизни. Земля - Храм Бога, и каждый должен очищать его через добрые мысли, добрые слова и добрые дела.

Пятилетний мальчишка несколько раз обежал вокруг идущего к городу Цадока, демонстративно оглядывая все кругом и указывая руками на все, что видел: на оливковую рощу невдалеке, на близкую речку, на раскидистую смокву за ней, на дальние невысокие скалы, на зеленеющее поле, на тропу, которой они шли, на редкие облачка в ясном небе.

- Мы в храме, Цадок? А как же наш храм в Иершалоиме, он ведь тоже красивый и все ходят туда, и детей носят, совсем малых, - чтобы сразу знали, где храм. Почему Зороастр - Сын Звезды? А его принесли в храм, когда он родился? Что он сказал, когда родился? Мама говорит, что сначала я сказал "Цадок", - хотя ты не мой отец. Она удивилась и показала потом меня тебе, да? Так было? Про Сына Звезды ты в Персии узнал? Я тоже хочу туда, потом домой. А почему ты не ходишь в наш храм?

Симон Маккавей тебя не любит, или он тебе не нравится? Мама говорит, что про первосвященника лучше не говорить ничего, - но я хочу все знать. Ты ведь Учитель, Равви, вот и расскажи. Говори, Цадок!

Они подошли к дощатому мостику-настилу над большим ручьем. Учитель взял мальчишку за руку и показал в прозрачную глубину у дна.

- Видишь две рыбы стоят у дна против течения? Они всегда молчат, хотя знают про свой ручей все. Время течет быстро, как ручей. А вон там дальше на берегу овцы, вот видишь - баран повернулся, смотрит на нас? Видишь, уходит теперь, и овцы за ним. Наступает новое время, Симеон. Была эра Овна, наступает эра Рыб. Овны шумные, прямые, упрямые. Рыбы молчат и дышат тайной воды. А кто будет теперь весь в словах, - как рыбы в чешуе, - тот от сатаны, Симеон.

Симеон вдруг застыл на мгновение, как будто что-то услышал, вырвал руку и побежал с настила к едва видной тихой заводи, которую образовал изгиб ручья у песчаного плеса в высокой траве. Присел там на корточки и увидел ту, которая позвала его. Это была маленькая рыбка, чуть больше пескаря. Она выплыла прямо к нему, на расстоянии вытянутой детской руки и как-будто глотнула воздух, высунув рот из воды. "Ты", - как тихий гром услышал он с неба, - почему-то с неба, не из воды, а на воде лопнул воздушный пузырек. Несколько секунд они застыли, глядя друг на друга. "Сейчас еще что-то скажет", - точно знал мальчишка и замер до дрожи. Вдруг шевельнулась трава рядом с ним, легкий порыв ветра показался грозным чьим-то вздохом и испугал обоих. Он сморгнул, и увидел ее уже уплывающей, как будто огорченной этим вздохом.

- Цадок, Цадок! Ты слышал? Она... Она... Сверху сказала "Ты", - мне сказала! Ты слышал, Цадок? Ты слышал?!

- Ты сказал, я слышал, - улыбнулся Цадок. - Значит, придется рассказать тебе.

Значит ты, это - Ты. Тогда слушай. Первое, что сказал Заратуштра? Как только родился, он рассмеялся радостно, как маленький звонкий колокольчик прозвучал в огромном храме, на Земле. Об этом написано в Авесте, на воловьих шкурах, и я переписал их в Персии, всю двадцать одну книгу. Я покажу тебе эти свитки, и ты, Симеон, - значит ты, - через много-много лет, после войны с Римом, после землетрясения спрячешь их в пещерах на берегу Мертвого моря, и они будут дожидаться там другой, за Рыбами, следующей эры... Ты спрячешь в тех пещерах все наши свитки, и Авесту тоже. Спрячешь и завернешь их так, чтобы они выдержали две тысячи лет. Запомни, Симеон!.. Сыном Звезды его назвали за то, что он смотрел на звезды и знал будущее... Храм в Иершалоиме будет перестроен, он будет еще красивее, и ты увидишь его, и будешь часто бывать там. Но опасайся начальников храмов, построенных людьми. И этого Маккавея, и других, за ним. Вырастешь, поймешь почему. Запомни, наступает время тайн. Ты будешь жить долго, очень долго. Ты даже устанешь жить, Симеон. Ты проживешь в два раза дольше меня.

- Ты что, уже умрешь, Цадок? Почему ты так говоришь? Тебя убьет Маккавей? Я не хочу. Давай уйдем в Елладу, в Персию. Ты сказал - храм везде. Твои ессеи зовут тебя Мудрым, давай уйдем с ними. Ты как Баран у них, они пойдут за тобой.

- Они не пойдут. И я должен быть с ними. Но мое время уходит. Тебе сейчас семь лет, мне - скоро семьдесят. Еще три года я буду здесь...

- Я не хочу, Цадок. Сделай так, чтобы ты жил, - ты все можешь. А помнишь, ты говорил, что Илия снова придет? И ты придешь снова?