Золотое Дло

Коммерческое предприятие «Золотое Дло», Давид Пандир основал, когда был ещё достаточно молодым человеком, в самом начале двадцатого века. Он обладал цепкой памятью, богатым, ярким воображением, чрезвычайно высокой работоспособностью и удивительным даром подмечать и понимать прекрасное. Мечта о славе и признании таланта, подстёгивала его к полной самоотдаче. Поиск новых форм и нетрадиционных решений, создание собственного, узнаваемого стиля, возбуждал творческие фантазии. Много времени уходило на утончённые детали украшений, которым ювелир придавал особое значения, доводя их до совершенства. Он сутками пропадал в мастерской примыкавшей к маленькому магазину, много и напряжённо работал, молодую жену и новорожденного сына видел только по субботам и праздникам. Необыкновенной красоты изделия, выполненные молодым мастером в духе слияния восточной изысканности и европейского шарма, не могли остаться не замеченными. Со временем ими заинтересовались не только обычные покупатели, но и квалифицированные эксперты. По мнению опытных специалистов талантливого ювелира ожидало большое будущее. Их прогнозы вскоре оправдались. В день открытия международной ювелирной выставки-биржи в Амстердаме, были выкуплены все представленные Пандиром изделия. После такого триумфа его работы стали появляться в модных магазинах и популярных салонах. Успех воодушевил творческий подъём, вскоре ювелирные украшения от «Золотого Дла» стали пользоваться безупречным реноме, самые достойные попадали на модные аукционы и глянцевые страницы роскошных каталогов европейских торговых домов. Сам же Давид Пандир, удостоился репутации незаурядного мастера, сочетающего в своих произведениях прогрессивные эстетические принципы и аристократическую харизму.

Повышенный интерес к изделиям Пандира в Российской Империи и за границей, привёл к тому, что предприятие пришлось расширять, магазин «Золотое Дло» появился в Санкт Петербурге на Большой Морской и в Одесском «Пассаже» братьев Менделевичей, на углу Дерибасовской и Преображенской. Коммерческие заказы поступали из престижных европейских и американских домов, в мастерской к тому времени, работали семь ювелиров и четыре ученика, самым младшим и способным был сын Давида, Михаил.

Но в жизнь вмешалась Революция, к власти пришли большевики. Людям больше не нужны были украшения, в моду быстро вошли морские бушлаты, перетянутые накрест пулемётными лентами и кумачовые лозунги, призывающие грабить награбленное и экспроприировать экспроприаторов. Магазины Давида Пандира были разбиты и разграблены, работу предприятия свернули. Друзья предлагали ювелиру переехать в Америку, но он не мог оставить больных престарелых родителей, а длительный океанский вояж, они могли не перенесли. Революционные преобразования они, кстати тоже не перенесли, умерли один за другим, как только двери местной синагоги, заколотили деревянными щитами, а раввина Зимберга расстреляли пьяные красногвардейцы, когда тот пытался вынести из здания, завёрнутую в таллес Тору. Священные свитки потом спас его сын, а вот книги спасти не удалось, солдаты свалили их в кучу, облили керосином и подожгли. В тот же день сожгли все книги и рукописи из читальни костёла. А когда стемнело, под дружный хохот невесть откуда взявшихся революционных матросов, на Ратушной площади, освещаемой отблесками гигантского костра, бывший рабочий кирпичного завода, а ныне председатель партийной ячейки Роман Пацюк, окончательно и бесповоротно отменил царя и Бога. Тут же вербовали записываться в большевики, веру предлагали заменить на пролетарскую совесть и классовое сознание.