Золото скифов

Вцепившись в гриву коня и припав к его шее, он не думал уже о том, когда кончится этот бесконечно долгий бег. Он потерял счет времени и не помнил, как давно был в пути — дни или годы. Зной сменялся стужей. Рождалось и умирало солнце.

То казалось, он несется прямо в его раскаленную сердцевину, то, напротив, что есть мочи убегает, понуждая коня обгонять собственную тень.

От стремительной скачки и от живого тепла, проникавшего в живот и грудь, вдруг яростно извергалось семя и, щедро орошая спину лошади, смешивалось с конским потом. Тогда он зарывался лицом в гриву, а из горла вырывался короткий резкий звук, который тут же срывал ненасытный ветер. Дрожащие капли влаги стекали с крупа коня. Ветер подхватывал их, бешено вертел в воздухе, но, не удержав, ронял на землю, где они тут же становились всадниками.

Оборачиваясь назад, Колаксай видел, как растет его войско, хотя многие конники не выдерживали гонки и падали замертво. Оставались самые выносливые, самые сильные, те, кого потом будут называть царскими скифами.

Первым скифским царем Колаксай стал по воле богов. Когда с неба упали золотые дары, сам Зевс велел Колаксаю и его старшим братьям испытать судьбу. Царский престол получит тот, кто сумеет завладеть золотом.

Копье, стрела, чаша и плуг, упав с неба, рассыпались по земле, но старшие братья не смогли приблизиться к небесным дарам. Золото окружала полоса огня, бушевавшего так сильно, что преодолеть его было невозможно. Опалив одежду и волосы, братья оставили попытки усмирить огонь. Завладеть золотыми дарами боги позволили лишь Колаксаю. Он чудесным образом потушил пламя, и братья, не споря, отдали ему царство.

Насколько широко раскинет оно свои владения — зависело только от молодого царя и его коня. Земли, по которым промчался Колаксай со своим войском, становились частью Скифского царства. Когда конь, сделав огромную петлю, помчал всадника в обратный путь к северному побережью Понта Эвксинского[1], Колаксай уже с гордостью оглядывал свои земли и реки.

В награду за все испытания и лишения боги послали ему красавицу жену — мудрую Ольвити. Своей царицей ее сразу признали даже царские скифы, верно служившие ей и после смерти Колаксая. Греки, много-много лет спустя построившие город рядом со скифскими поселениями, назовут его Ольвия[2] — в знак уважения к первой скифской царице и в суеверной надежде, что боги даруют ему такую же счастливую судьбу.