Золото и мишура

— Звонили Пасселтвэйты, приглашают приехать завтра в Марбеллу, — сказал Ги де Ламбер, входя в ванную комнату апартаментов парижского отеля «Ритц». — Я им сказал, что мы с удовольствием приедем.

Его жена, американка Клаудиа Коллингвуд де Ламбер, уставилась из ванны на мужа:

— Но ты ведь терпеть не можешь Марбеллу, — сказала она, — и как будто не очень-то жалуешь Пасселтвэйтов. Сам всегда говорил, что этот Родни — настоящий зануда.

— Это так, но ведь Марго тебе нравится. И кроме того, ты давно уже не покидала замок, а у нас ведь годовщина. Вот я и подумал, что можно будет несколько дней поразвлечься. Марго говорит, есть десятичасовой рейс из Орли в Малагу, она встретит нас в аэропорту.

— Прежде чем давать согласие, не худо было бы и со мной посоветоваться, — сказала Клаудиа, в приятном голосе которой сейчас прозвучали металлические нотки.

Ее муж посмотрел на часы.

— Тебе следует поторопиться. Столик заказан на восемь, — напомнил он, выходя из ванной.

— Ги!

— Что?

Клаудиа была раздражена его странным спокойствием, однако раздражения еще недостаточно, чтобы начать ссору.

— Ничего, — вздохнула она.

Он улыбнулся жене:

— Знаешь, ты все такая же красивая, как и два года назад, в тот день, когда я тебя встретил.

«Да и ты все так же привлекателен, черт бы тебя побрал!» — подумала Клаудиа, когда муж вышел из ванной. Она явно была ему для чего-то нужна, но для чего? То, что Ги принял приглашение в Марбеллу, было столь же необычно, как и то, что он снял для себя и жены апартаменты в «Ритце» стоимостью тысяча долларов в сутки. Происходило что-то странное, но Клаудиа решительно не понимала что именно. Она даже подумала над тем, не суждено ли второй годовщине их свадьбы стать также и последней. Хотя ее все еще чертовски привлекал этот красивый француз, но в глубине души она знала, что любовь уходит из ее сердца почти так же быстро, как и пришла. Клаудиа провела мыльной губкой по рукам, ощутила запах пены фирмы «Эрмес» и припомнила тот восхитительный день двухлетней давности.

Она тогда ездила по западной Франции — фотографировала замки в департаменте Приморская Шаранта — и однажды наткнулась на крошечное изящное строение, фасадом обращенное в сторону реки Шаранты. То был поистине замок из сказки — с настоящей круглой башенкой, увенчанной крышей в виде ведьминого колпака. Перед фасадом размещался огороженный стеной дворик, ворота которого были открыты. Отъехав немного, Клаудиа припарковала под каштаном взятый напрокат «пежо», повесила на плечо свой верный «Никон» и направилась к воротам. Во дворе замка садовник пропалывал на клумбе бархатцы, ослепительно пылавшие в лучах августовского солнца.

— Извините, пожалуйста, — сказала на своем вполне сносном французском Клаудиа, остановившись за спиной садовника. — Не скажете ли мне название этого замка?

Когда садовник распрямился и повернулся к ней, она почувствовала, как у нее екнуло сердце и зачастил пульс. Мужчина выглядел точно так, как подобает выглядеть голливудскому красавчику-герою.

— Вы американка? — спросил он по-английски, чем немало ее удивил, поскольку в этой сельской глуши умеющие говорить по-английски французы встречались не чаще, чем иностранные туристы.

— Да…

Его загорелое лицо расплылось в улыбке.

— Мне нравятся американцы.

— А мне нравятся французы. Не могли бы вы сказать мне название этого замка? — повторила она свой вопрос.

— Шато де Субиз.

— А владельца здесь нет поблизости? Я делаю снимки для книги по французской архитектуре, а замок мне так понравился, что я хотела бы получить разрешение сфотографировать его.

Садовник, волосы которого были иссиня-черными и густыми, улыбнулся:

— Я даю вам разрешение. А кроме того, приглашаю вас на ланч.

— Это очень любезно с вашей стороны, однако мне действительно хотелось бы спросить владельца…

— Позвольте представиться. Я Ги Октав де Ламбер, граф де Субиз.

— Ох, Боже мой! Я-то подумала, что вы садовник.

— А я и есть садовник, кроме всего прочего. Итак, как насчет ланча? Извините за банальность, но когда я вижу прекрасную блондинку-американку, то обычно думаю: «Ага, она, должно быть, из Флориды».

— А вот и нет, я из Калифорнии.

— Видите, сам не знаю, что говорю…

Клаудиа вылезла из ванны и надела белый махровый купальный халат.