Золотая орда

Я никогда не считала себя баловнем судьбы, но, несмотря на определенные трудности в моей жизни, я ощущала себя довольно счастливым человеком, и изо всех сил пыталась сохранить позитивный настрой.

Мне не было и года, когда я впервые столкнулась с жестокостью мира. Говорят, даже если ты не помнишь эти моменты младенческой жизни, подсознание впитывает в себя это навсегда. У меня случилась ангина – жуткая, с высоченной температурой, которую невозможно было сбить. Приехавшая скорая помощь решила использовать крайне эффективный метод – меня окунули ванну с ледяной водой. Это сейчас такие вещи запрещены ввиду высокой смертности из-за колоссального перепада температуры. Однако, я видимо, оказалась маленьким бойцом, и выжила.

Это было лишь начало моей жизни, но она оказалась насыщенной на события.

Вспышки из детства – меня, плачущую, мама заворачивает в детское одеяло, я до сих пор помню, как оно выглядело – красно-белые квадратики. Мы с мамой и старшей сестрой куда-то бежим, на улице – ночь. Страшно, моя маленькая душа сжимается, а сердечко бьется часто-часто.

Мой папа снова начал пить и принялся буянить – и мы спасаемся от него на квартире маминой подруги. В который раз.

Это продолжалось долгое время – его пьянки, приступы раскаяния, громкие обещания, временное затишье и снова алкогольный ад, страшный, снящийся мне в кошмарах, с избиением матери, с ее синяками на руках и шее, ее крики, проклятия в сторону папы и звонки участковому в страшной агонии – лишь бы успеть, лишь бы вовремя приехали.

Моя старшая сестра, будучи ребенком, уже получила свою порцию ужаса, и теперь она, достигнув возраста, когда можно было гулять с подругами, просто уходила из дому, чтобы не видеть очередную семейную трагедию. Надо ли говорить, что ей было не до меня?

Я же, девятилетняя, смотрела на это, содрогаясь от ужаса и сотен вопросов.

Зачем он это делает?

Почему мама позволяет так с собой поступать?

Чего не хватает моему отцу в жизни, раз он находит радость в пьянках?

Почему стакан водки для него дороже всех нас, и меня?

Когда папа не пил, наверное, он был хорошим отцом. Наверное.

Он был мечтателем, всегда много говорил, витал в облаках и почти никогда не работал. Добытчиком в нашей семье была мама.

Я помню наши прогулки в парке вместе с отцом. Солнечный май, предвкушения летних каникул и какого-то несбыточного чуда, папа – такой красивый, высокий, голубоглазый брюнет, и я рядом с ним, так похожа на него лицом, только светловолосая, и, увы, с серыми глазами. Многие женщины заглядывались на моего красавца-отца, это потом, годы спустя, я узнала, что он постоянно изменял моей прекрасной матери, а тогда, в свои девять лет, я находилась в невинно-наивной неизвестности. В минуты папиного хорошего настроения, я почти восхищалась им. Но чаще он был недовольным критиком, раздраженным моими всегда неуместными вопросами, моей слабостью и трусостью.

И все чаще я понимала, что не оправдываю его высокие ожидания. Пару раз отец называл меня при своих некогда крутых друзьях «пацанкой». Признаться, я бы хотела угодить папе и соответствовать этому прозвищу. Но я была совсем другой – неуверенной девочкой, которая, вскоре, научилась почти терпеливо сносить семейную трагедию и выглядеть взрослой. Так было удобно моим родителям. Так было удобно и мне, чтобы не разочаровываться в смысле, заключенном в слове «семья».

Это то, что вам нужно было узнать обо мне, чтобы понять меня и тот мир, в котором я росла.

Центральная Россия, 2005 год

Я распахнула глаза, уставившись в потолок. Сегодня было 7 марта. Грудь тут же стиснуло от осознания – мой день рождения. Мне исполнилось 17. Говорят, самый прекрасный возраст, но я так не считала, потому что по-прежнему считала себя слабой, временами маленькой девочкой, несмотря на мои 175 сантиметров. А я – не хотела бы быть такой.

Мой будильник продолжал пищать, и мне пришлось слезть с кровати. Комната, в которой я жила, была маленькой, так, чтобы выключить сигнал, мне понадобилось сделать всего два шага. Я потянулась и шагнула к окну – на улице таял снег, повсюду были лужи, в этом году обещали раннюю весну, и, кажется, она оправдала это.

Я накинула халат и, выйдя из комнаты, завернула в ванную. Холодные плитки под ногами обжигали мои стопы, и я начал торопливо чистить зубы, попутно распланировывая свое время в голове. Меня ждали занятия в школе (я заканчивала 11 класс), затем я хотела заглянуть с подругами в кафе, чтобы скромно отпраздновать свой день рождения – мама выделила мне небольшую сумму, и я, сгорая от стыда, приняла ее. Пусть это были небольшие деньги, но этот жест был полон заботы. Мы не могли пригласить гостей в дом – моя бабушка была тяжело больна – вот уже который месяц она лежала в постели, и прогнозы врачей были неутешительными – ее даже не госпитализировали в больницу – старый человек им был не особо нужен. И все, что оставалось нам с мамой – с болью наблюдать, как бабушка чахнет на глазах.