Знание-сила, 2005 № 05 (935)

Ежемесячный научно-популярный и научно-художественный журнал

Издается с 1926 года

«ЗНАНИЕ — СИЛА»

ЖУРНАЛ, КОТОРЫЙ УМНЫЕ ЛЮДИ ЧИТАЮТ УЖЕ 79 ЛЕТ!

Ирина Прусс

А по бокам-то все косточки русские,

сколько их, Ванечка, знаешь ли ты?

Ванечка, разумеется, не знал, как не знаем мы и вряд ли теперь когда-нибудь узнаем, сколько русских, белорусских, татарских, таджикских и прочих косточек до сих пор лежат в болотах, лесах, полях на месте боев Второй мировой войны. Говорят, их много. Александр Яковлев доказанной цифрой считает 28 миллионов, но, на самом деле, по его мнению, потери много выше. Сколько из них не похоронены? Всех не найдешь, не соберешь, не опознаешь.

Куда проще и выгоднее для имиджа взять нескольких из них, захоронить на почетном месте, подвести газовую горелку и при каждом удобном случае носить туда цветы-венки. Как бы всем сразу. Как бы в признание вины, поскольку мы все живи, а они все — нет. И как бы обещая всей своей жизнью возвращать этот неоплатный долг, работая «за себя и за того парня».

Все понимают, что это сценарий не на каждый день, что почести мертвым воздаются в определенное время и в определенном месте, а потом жизнь продолжается обычным своим путем. Вряд ли они, известные и неизвестные солдаты, сражались и погибали за то, чтобы мы потом скорбели о них все оставшиеся годы до скончания времен. Но ощущение фальши остается.

Начинают и кончают войны политики, а погибают и становятся инвалидами солдаты. Клянутся над их могилами, кладут цветы-венки тоже политики. А весь пафос речей, произнесенных над одной могилой, которую назначили главной, сводится к провозглашению и утверждению «МЫ». Мы страдали и гибли. Мы победили. Мы помним и мы клянемся.

Речь не о том, чтобы не подпускать к святым могилам политиков, каждый имеет право на участие в ритуале поминовения — такова традиция. Речь о том, что во всеобъемлющем «мы» растворяется чья-то вина# чья-то ответственность, чья-то обязанность извлекать уроки из трагической, а не фанфарной истории Большой Войны.

Великую Отечественную войну развязали фашисты, стоявшие во главе Третьего рейха. С одиннадцатого номера прошлого года мы публиковали их портреты — людей, создавших тоталитарное государство и развязавших самую кровавую, самую ужасную войну в истории человечества. Портреты, сделанные на основе известных и недавно открытых в немецких архивах документов, представляют собой образы не монстров, но людей, начисто лишенных общечеловеческой морали, чаще всего некомпетентных в деле, которое они избрали своим поприщем, и с явной склонностью к авантюризму.

Может быть, похожие на них деятели сегодня произносят звонкие поминальные речи о павших героях.

Еще одну линию вел наш журнал с прошлого года, в серии материалов рассказывая о методах сталинского руководства военными действиями, о том, с чем и как мы вошли в Большую Войну и почему положили на ней солдат больше, чем кто бы то ни было из ее участников. Порой это звучит как предмет гордости: наш народ миллионами жизней оплатил победу, и потому это наша победа. Никто до сих пор не произнес на могиле неизвестного солдата покаянных слов за жертвы, которых могло бы не быть.

Линии «красная» и «коричневая», сплетаясь^ подводят нас к этому номеру, который мы посвятили солдатам Великой Отечественной войны и открываем отрывками из уникальных солдатских воспоминаний. Вид на эту войну из солдатского окопа, оказывается, отличается от картинки в учебниках.

Благодаря очередным работам российских старшеклассников, собиравших материалы для исследований о войне по всей стране и приславших эти свои исследования на мемориальский конкурс «Человек в истории. Россия, XX век», мы узнаем, какой она сохранилась в памяти ее участников Как рассказывают о ней старшие младшим не с красных трибун, не во время очередного ри!уала, а когда сами младшие проявляют желание услышать, «как оно было на самом деле».

Мы хотели бы также разобраться, что на самом деле значат для наших современников та война и та победа. Сводится ли память о ней к ритуалам поминовения и у могил, и в любых других вариантах, или мы несем в себе гораздо более глубокие следы и тех побед, и тех поражений, всей идеологии и стратегии войны.

Естественно, вспоминая о Второй мировой войне, сказать и о той «малой», которая идет сегодня. Будет ли ей когда-нибудь поставлен памятник? И что у этого памятника будут говорить, возлагая цветы, политики новых поколений?

Похоже, никто по-прежнему не считает павших солдат и погибших мирных жителей: государственная необходимость, нечего считать. И действительно, каждый раз имеется в виду дело большое, дело правое, будь то строительство железной дороги по гиблым болотам, победа над жестоким противником, готовым полмира обратить в*рабство, или наведение конституционного порядка на собственной территории, борьба с терроризмом.