Знамя на холме (Командир дивизии)

Рисунки А. Шульца

Дивизия полковника Богданова перебрасывалась на новый участок фронта, Движение происходило ночью. В тесных лесных просеках лошади рвали постромки, увязая в обильном снегу, скрипели розвальни, ругались ездовые. Луна была закрыта облаками, и люди, животные, машины утратили в туманном сумраке привычные очертания. Громко стучали медленные тягачи, похожие на движущиеся дома, волоча за собой орудия. Трехтонки ревели на подъеме и останавливались, окутанные паром. Их облепляли бойцы и, упираясь в кузова руками, надсаживаясь, толкали машины Плотный, темный поток катился дальше и шумел в ледяном воздухе.

Богданов пропускал части мимо себя. Он сидел в искрящемся светлом полушубке на лошади, белой от мороза. За ним, ограничивая небольшую полянку, стояла дымная громада леса. Иногда адъютант окликал проходившее подразделение, и к полковнику выходил командир.

Богданов выслушивал донесение, наклоняясь в седле, чтобы лучше рассмотреть говорившего. Офицер также вглядывался в лицо комдива, застилаемое серым облачком, вылетавшим изо рта. Плохо видя полковника, он рапортовал громче, нежели следовало, словно Богданов находился далеко. Откозыряв, командир торопливо уходил догонять свою часть. Марш совершался безостановочно, и полкам надлежало до рассвета занять исходный рубеж атаки.

— Командира батальона — к полковнику! Командира — к полковнику! — услышал капитан Подласкин приказ, передававшийся от человека к человеку.

Капитан выскочил из розвальней и заковылял, припадая на затекшую ногу. Не дойдя трех шагов до комдива, он остановился и отрапортовал.

Полковник, выслушав Подласкина, тронул коня и подъехал к нему вплотную.

— Тебе, друже, начинать и на этот раз, — сказал он. — Приказ получил?

— Так точно! — ответил капитан.

Он был лет на двадцать старше своего комдива, но ни возраст, ни явное расположение Богданова не могли, казалось, освободить капитана от предписанной в разговоре с начальством официальной сдержанности. Подласкин стоял навытяжку, опустив руки вдоль тела и подняв голову с поседевшей от инея клинообразной бородкой.

— К рассвету надо быть на месте, — сказал Богданов. — Только отдыхать тебе не придется…

— Так точно! — согласился Подласкин.

«Замечательный офицер», подумал Богданов. Он взял поводья в левую руку, стащил с правой меховую варежку и потянулся к Подласкину.

— Товарищ полковник, по вашему вызову прибыл, — донеслось к Богданову издалека.

Оглянувшись, он увидел в синеватом тумане двух верховых, приближавшихся галопом.

— Нашел меня, майор! — весело крикнул комдив, узнав по голосу Белозуба, командира тринадцатого полка.

— Я уж проскочил было, да мне доложили: хозяин на дороге.

Богданов улыбался, всматриваясь в лицо Белозуба. Майор поставил своего коня рядом с конем комдива, так что всадники касались друг друга коленями. Блестя глазами из-под обледенелых бровей, Белозуб ждал вопросов.

Еще более молодой, чем сам комдив, майор был похож на подростка, разгоряченного и осчастливленного быстрой ездой в ночном лесу.

— От тебя не спрячешься, — с одобрением проговорил Богданов.

Ему нравился майор, которому часто приходилось выговаривать за неразумное молодечество в бою. Оно заслуживало порицания, но было ли совсем бесполезным, полковник, по совести говоря, не знал.

— До рассвета надо сосредоточиться, — сказал Богданов, как повторял это всем. — Все хвосты подтянуть.

— Приказано — сделано… Я оттуда сейчас… Тихо кругом — ни выстрела… — доложил Белозуб.

— Не ожидают нас…

— Утром разберемся, — с усмешкой в голосе сказал майор.

— Позиция у них крепкая…

— Утром будет виднее, — повторил Белозуб.

Дивизия в течение последнего месяца прошла на запад больше сотни километров, и оба командира находились в том счастливом состоянии духа, какое обычно сопутствует победам. Им доставляло удовольствие то, что оба они, молодые, удачливые, нравящиеся друг другу, находятся рядом, делают одно дело, видят и слушают один другого. Они были знакомы не больше месяца, но чувство, связывавшее обоих, напоминало ту мгновенную симпатию, что роднит юношей, становящихся друзьями в один день.

Богданов замолчал, глядя на дорогу. Там все еще катился гремящий, нестройный поток людей и повозок, сбившийся в одну плотную текучую массу.

— Интендантство едет, — сказал Белозуб. — Концентраты везет… Их не переждешь…

— Ты куда сейчас? — спросил полковник.

— Еду свою артиллерию отыскивать.

— Где ж она?

— Отстала где-то. Выступила с опозданием.

— Взгреть! — сказал Богданов.

Попрощавшись с Белозубом, он повернул коня.

Зуев — адъютант — достал из кобуры пистолет и сунул его за пазуху. Полковник пересек полянку, въехал в лес и поскакал узкой дорожкой. Заснеженные ветки трещали, задевая лошадей, скользя по полушубкам Всадники наклоняли головы, и Зуев подозрительно вглядывался в темноту, сомкнувшуюся вокруг.