Знаменитые дела судьи Ди

Хотя все люди стремятся попасть в кабинет судьи, лишь немногие понимают, что значит раскрывать преступления: умерять суровость снисходительностью, как велят нам паши законодатели, и не допускать, чтобы искусные философы защищали закоренелых злодеев.

Один честный судья означает счастье для тысяч семей, одно слово «справедливость»означает мир для всего населения. Образцовое поведение судьи Ди, судьи Чанпина, описано здесь в назидание читающей публике.

В конечном счете, как правило, ни один преступник не уходит от закона своей земли. Но судье решать, кто виновен, а кто невиновен. Если судья честен, люди в его округе могут жить в мире; а если люди живут в мире, то их поведением руководит высокая мораль. Все бродяги и праздношатающиеся, все распространители ложных слухов и нарушители спокойствия исчезнут, и все простые люди будут весело заниматься своими делами. А если какие-нибудь порочные чужаки поселятся в этом округе, они под влиянием окружения изменятся к лучшему; ведь они увидят собственными глазами и услышат собственными ушами, как строго исполняются законы и как неукоснительно осуществляется правосудие. Поэтому можно сказать, что совершенствование простых людей зависит от честности судьи; нечестный чиновник еще никогда не облагораживал подчиненных ему людей.

Честный судья не должен быть взяточником не должен причинять вреда людям; служа государству, он должен делать то, что другие не могут или не осмеливаются, и, управляя людьми, искоренять недостатки, которые другие не могут или не осмеливаются исправить. Судья должен беспристрастно исследовать тонкие мотивы, которыми руководствуется население, и учесть ложные интриги, существующие в официальных кругах. Его девизом должно быть: «Моя цель — демонстрировать справедливое возмездие Неба, никогда не отступающего от своей педантичной аккуратности». С глубокой древности судьи, отвечавшие этим высоким требованиям, слабо ценились нашими августейшими правителями.

Однако есть судьи, которые могут повернуть дело в пользу взяткодателя или которые, из страха потерять свое положение, стараются раскрыть огромное количество дел, поспешно вынося приговоры на основе признаний, полученных под пыткой, или каких-нибудь лживых показании. Такие чиновники не сумели достичь совершенства, поэтому им нельзя управлять другими людьми. Такие судьи не могут служить примером честности для своих подчиненных и не способны дать мир простым людям.

В моменты досуга, перелистывая старинные и новые книги, досконально изучая всевозможные исторические свидетельства, я встретил много жутких уголовных дел, расследованных знаменитыми судьями прошлого. Однако лишь немногие из них могут сравниться с теми, что приведены здесь.

В этой книге описываются сложные уголовные расследования, неординарные преступления, потрясающие примеры сыскной работы, раскрытия самых трудных дел. В ней рассказывается о людях, которые совершают убийства, чтобы потом прожить до конца своих дней в маске праведности; или чтобы присвоить чужое богатство; или из-за супружеской неверности. Здесь истории о людях, которые встречают внезапную смерть, выпив яд, для них не предназначенный; о людях, неосторожным словом, сказанным в шутку, навлекших на себя серьезные подозрения и едва избежавших сурового наказания. Все эти преступления никогда бы не были раскрыты, если бы не способный и усердный судья, который, изменив голос и внешность, под чужим именем отправлялся на тайное расследование. А иногда он даже принимал помощь призрака из преисподней, чтобы раскрыть дело, исправить ошибку и изобличить преступника.

Я пишу эту историю в то время, как весенний бриз побуждает к безделью, и годы тяжело давят мне на руки, я должен ее закончить, чтобы предложить читающей публике. Я не взял бы на себя смелость утверждать, что рассказ об этих странных событиях предостережет людей от ошибок или укрепит их мораль, но смею надеяться, что он развлечет читателей в часы досуга.

В стихотворении, посвященном судье, говорится:

В этой книге описываются некоторые подвиги судьи, жившего в эпоху правления нашей славной династии Тан, в первой половине VII столетия нашей эры.