Знакомое лицо

Павел Нилин

Знакомое лицо

Еще с вечера Бергер объявил теще, что завтра утром, в воскресенье, его приедут снимать.

- Как снимать? - чуть встревожилась теща.

- Ну как снимают! Для кино! На заводе меня уже сняли около моей машины: включаю ток, заправляю деталь, делаю опытную шлифовку... Мне только жалко, что Анечка на курорте...

- При чем же здесь Анечка?

- Как при чем? Моя жена, ваша дочь. Меня же хотят снять в домашней обстановке, прямо здесь, на даче. Чтобы видно было, как мы живем семейно. Анечке бы это понравилось...

- Да уж, Бергер, ты достиг своего, - сказала теща. - Вот именно ты достиг, чего хотел. Мне это тоже приятно. Я рада за тебя...

- Только, Марья Ивановна, я вас прошу, - озабоченно заморгал белесыми ресницами Бергер. - Надо будет... Словом, я бы хотел устроить этим, которые приедут, небольшой, приличный завтрак. Ну, редисочку, салатик, яичницу какую-нибудь с колбаской, как вы умеете. И это самое... коньяк я тоже купил. Две бутылки. Думаю, хватит...

- И у нас еще в буфете початая бутылка, - вспомнила теща. И вынула из буфета бутылку. - Не понимаю, я без очков. Это вроде тоже коньяк?..

- Это "Мукузани", - издали определил Бергер. - Это мы еще при Анечке фотографа угощали...

- Ты смотри, Бергер, как к тебе зачастил народ! - восхитилась теща. - И фотографы, и корреспонденты, и теперь - кино.

- Я же вам говорил, Марья Ивановна, что вы еще будете гордиться своим зятем! - улыбнулся Бергер. И чуть приподнял, как перед фотообъективом, свою птичью голову с рыжим хохолком. - Я же вам говорил! А вы смеялись...

- Да никогда я не смеялась. С чего ты взял? Я только не люблю, когда хвалятся. Но раз сделано дело, это очень хорошо, что тебя так приветствуют. И другим пример полезный. Напрасно ведь не будут снимать. Это же все делается для агитации, для того, чтобы все видели: вот, мол, Бергер изобрел машину шлифовальную, и она уже действует. И у кого еще есть сила и возможность, пусть тоже изобретают. Ясно и наглядно. Но грязные ведра с землей надо бы убрать с веранды. И вообще надо прибраться во дворе, подмести. Чтобы в кино было видно, если снимут, что изобретатели живут у нас культурно. Ведь сколько раз я говорила: надо побелить кирпичи вокруг клумбочки. Мне же самой, ты знаешь, некогда. И завтра, несмотря на воскресенье, меня просили сходить к слепым. Там же двое - мои товарищи...

- Нет, вы уж завтра утром не уходите, - запротестовал Бергер. - Без вас это будет неудобно. А кирпичи я сейчас побелю. И за песком схожу.

Только в первом часу ночи Бергер лег спать. Но уснуть не мог. Было душно в нагретом за день жарким солнцем домике. И зудели над ухом комары. И надсадно ревели тяжелые самолеты, кружась над Внуковским аэродромом.

Бергеру вспомнились его покойные родители: отец, сожалевший, что сын не захотел стать портным, и мать, мечтавшая направить сына по музыкальной части. Как они огорчились, что сын, окончив всего семь классов, свел знакомство с уличными, как им казалось, хулиганистыми ребятами, старше его по возрасту, бросил школу и пошел работать на завод! И что он там зарабатывал - какие-то пустяки! А приходил каждый день такой грязный, что мать не могла его отмыть. Не могла наготовить горячей воды. И еще он стал выпивать с этими ребятами, болезненный, худенький мальчик, в раннем детстве страдавший золотухой. Мать постоянно плакала, а отец сердито молчал или изредка произносил презрительные слова на не очень понятном мальчику языке.

Вот пусть бы родители сейчас посмотрели на него! Пусть бы они вошли в этот домик завтра утром, когда приедут из кино специальные люди, чтобы снять Бергера. И это кино увидят потом повсюду. Его, может быть, увидит Гуревич в Саратове или даже Подойницын в Свердловске. Пусть вспомнит Подойницын, как он выгнал Бергера с завода за то, что он, Бергер, будто бы лодырь, за то, что он во время рабочего дня часто крутился около чужих станков и, бывало, лез не в свои дела. И пусть Гуревич вспомнит, как они ходили с ним одну зиму в музыкальную школу, а потом Бергер по своей воле перестал ходить, а Гуревич окончил эту школу и однажды сказал Бергеру: "Ты только подумай, кем станешь ты и кем стану я. Ты только подумай!"

Бергер ворочался в постели и мечтал о том, чтобы Гуревич в Саратове обязательно посмотрел эту кинокартину, где друг его детства, теперь изобретатель шлифовальной машины, снят в домашней обстановке.

Перед рассветом дремота все-таки сломила Бергера, и он уснул.

Проснулся Бергер от пошлепываний мокрой тряпкой по крашеным доскам. Это теща мыла полы.

- Сколько времени? - спросил Бергер.

- Спи. Еще рано. Никто покуда не приехал...

- Ну, знаете, - сказал Бергер, - так можно и проспать! Надо посмотреть, все ли у нас в порядке. Во время съемки, имейте в виду, все обязательно должно быть в полном порядке.

- Все уже в полном порядке, - улыбнулась теща. - Сейчас домою полы, будем завтракать.