Знак Зверя

Виталиий Листраткин

Знак Зверя

Пролог о снах

...Жара. Песок мгновенно превращался в противно скрипящую на зубах пыль. За спиной раздался давно знакомый и оттого не пугающий звук разрыва гранаты. Дело обычное - зачистка кишлака в самый что ни на есть полный оперативный рост. На этаких сабантуях мы никогда не жалели гранат: экономить выходило себе дороже. Но иногда было приятным и дразнящим нервы прощупать объект вручную, с одним автоматом. В таком случае работа походила на игру, на единоборство, на вызов.

Я осторожно шагнул во двор, огороженный глиняным забором, повел стволом автомата по сторонам - если кто и был, тех уже нет. Уже собрался идти дальше, когда откуда-то сверху раздался отчаянный крик ротного, старшего лейтенанта Ефремова:

- Ах, твою мать! Слева! Дух слева!

Я успел упасть на правый бок, в падении развернуть автомат влево и нажать на спуск.

Вовремя. Как раз вовремя. Вооруженный здоровенным тесаком дух напоролся на длинную очередь свинцовых смертей и рухнул на меня, придавив всей массой немаленького и вонючего тела.

Ефремов спрыгнул с крыши сарая, подбежал ко мне и отвалил в сторону мертвое тело афганца.

- Как ты, нормально?

Я сплюнул в сторону вязкую слюну и зачем-то посыпал пылью разгрузку с автоматными рожками, насквозь промокшую чужой и теплой кровью.

- Нормально...

Лейтенант заторопил:

- Тогда вставай! Времени - в обрез.

Я поднялся, сменил опустевший магазин и дернул затвор. "Калашников" смачно глотнул патрон.

Вперед! Я воин, я солдат, я покажу всем этим трусливым афганским сукам, что, где, почем... Опасное состояние. Пролитая кровь всегда заводит, а это сейчас совсем некстати. Суетиться нельзя. Ни суетиться, ни заводиться - иначе потеряешь контроль и получишь пулю. В живот или сразу в сердце - одинаково неприятно.

Вдохнул до отказа, медленно выдохнул... Сосредоточился... Все нормально! Обычная операция по зачистке самого обычного афганского кишлака. Сколько их было? Это я поначалу считал, а потом сбился... Смерть стала обыденной и привычной.

Эта война, помимо пушечного человеческого мяса, пожирала горы боеприпасов, медикаментов и продовольствия. В качестве ложек были грузовые автоколонны, содержимое которых очень полюбили местные аборигены.

В придорожной "зеленке" этих паразитов водилось превеликое множество. Паразиты даже выработали свою, паразитскую тактику: первую машину колонны подрывали заранее заложенной миной, последнюю - из гранатомета, живую силу уничтожали свинцом, а уцелевшее в бою барахло забирали для своих нехитрых душманских нужд.

Практика подобных засад превратилась в самое настоящее национальное хобби. Действительно, зачем напрягаться, взращивать чего-то там такое, когда продовольственную проблему можно решить с помощью гранатомета и десятка автоматных стволов? С таким хобби нужно было что-то срочно решать. И штабные крысы выдумали способ.

Конвой спецназа. Мы огнем и мечом прожигали дорогу по пути следования транспортной колонны. Результат получался с такой же процентовкой, как спирт: практически все караваны стали доходить до места назначения. Такой простой трюк, а боевая эффективность действий рядовых армейских подразделений возросла многократно.

Все, остался последний двор. Я не стал гусарить, а просто бросил туда гранату. А когда она там рванула, разнося в клочья непонятно что, тут же бросился в пыльную неизвестность, на ходу дав длинную, во весь рожок, очередь по опасному пространству. Это называется профилактика, после которой только и возможен порядок. Армейский такой порядок, по уставу.

Поднятая взрывом и выстрелами пыль понемногу рассеивалась, оседая вниз и на меня самого, а я все еще настороженно прощупывал взглядом подозрительные углы. И чутье, и опыт, и глаза говорили только одно: в этом пыльном дерьме никто бы не выжил. Никто живой.

Я опустил оружие и уже было собрался покинуть отработанный двор, когда мою шею в крепком захвате зажали чьи-то очень сильные и беспощадные руки. Я захрипел, хватаясь за эти скользкие щупальца, что было сил пытаясь отодрать, оторвать их от своего горла, но они продолжали сжиматься, медленно и неумолимо.

А когда трепещущее тело сожрало все остатки кислорода, сознание стало проваливаться в черноту, озаряемую кроваво-красными вспышками... Последняя мысль: как это просто, оказывается, заглянуть в глаза смерти, еще мгновение - и я окажусь в ее холодных объятиях....

Но руки внезапно отпустили. Обессиленный, я упал на землю, жадно хватая легкими раскаленный воздух. В глазах все еще мерцали красно-черные круги, но я уже мог слышать голос незнакомца, такой глухой и безразличный ко всему на свете:

- Я отпущу тебя сейчас, парень, но за мою милость тебе придется заплатить и, возможно немало... Ты согласен?

Я тщетно пытаюсь что-то сказать, возразить, выяснить наконец, но... Мне почему-то казалось, что я нахожусь на борту самолета, меня куда-то везут, утешающе гладят по щеке и что-то такое говорят, безумно ласковое и теплое... И я снова проваливаюсь в серую обволакивающую негу этих удивительно мягких рук...