Знак Вопроса 1998 № 02

Все мы, жители Земли, являемся частью природы и должны следовать ее законам. Тот, кто этого не делает, обычно не задерживается долго на этом свете. Но чтобы следовать законам природы, их нужно знать. Вот для этого и существует наука, называемая естествознание. А в основе естествознания лежит физика, которая призвана вскрывать механизм всех физических явлений и объяснять нам, почему законы природы такие, а не этакие.

Конечно, все сразу не узнаешь, но постепенно знания накапливаются. И это оказывается очень полезным. Но чтобы знания о природе накапливались, нужно изучать саму природу и из этого делать выводы. Так оно и было до начала XX века. Но в XX столетии физики-теоретики почему-то решили, что природные законы нужно не находить, а изобретать. Они стали придумывать постулаты, под которые затем сортировали опытные данные: те, которые соответствуют их изобретениям, они объявляли подтверждением теорий, а которые не соответствуют, объявляли или «парадоксами», или «непризнанными».

В результате интересы физиков-теоретиков и инженеров-практиков постепенно разошлись, потому что теоретики могут долго витать в искривленном пространстве в ожидании очередного «Большого взрыва», а инженеры не могут.

Автор этой книги долго надеялся получить от физиков-теоретиков дельные советы по тем физическим вопросам, которые возникли в процессе его деятельности в области авиационного приборостроения. Но когда его терпение иссякло, он, то есть я, решил поближе познакомиться с тем, что создали в XX столетии выдающиеся теоретические умы. Это оказалось столь любопытным, что автору показалось целесообразным поделиться своими наблюдениями со всеми, кто так или иначе столкнулся с современной физической теорией. Вот поэтому и появилась на свет эта книга.

Автор надеется, что физики-теоретики не удовлетворятся проведенным в книге анализом и развенчают автора на страницах печати, доказав его, автора, дилетантство и некомпетентность. А автор тогда получит возможность еще раз публично сообщить теоретическим гениям, что он о них думает.

Я сделался физиком-любителем потому, что со мной произошли три истории. Первая случилась в далекие годы голодной студенческой юности, когда море было по колено и все казалось возможным. В этом смысле для меня мало что изменилось — и море по колено, и кажущиеся возможности, но теперь я лучше стал понимать, что одного моря по колено мало для реализации потенциальных возможностей. Чтобы они стали реальными, кинетическими, над ними надо упорно работать, причем в одном направлении, и не дергаясь в разные стороны. Всякая масса поедет тогда, когда вы на нее давите не только сильно, но и долго, ибо в соответствии с законами механики путь, проходимый массой, пропорционален силе давления на нее в первой степени, а времени-то в квадрате. Но тогда я над этим не задумывался, а пытался решить все проблемы сразу.