Сергей Пономаренко Знак ведьмы

Лет пятнадцать назад мне в руки попала переведенная с английского книга, автор которой учил, как надо писать бестселлеры. Его фамилия и правильное название универсального справочника за давностью лет из памяти стерлись. Но примерно в то же время на нас обрушился бурный поток качественных и не очень переводных романов с обязательной пометкой «бестселлер» на обложке, так сказать, практическое воплощение теоретических постулатов.

Жадно читая все это, поневоле ловил себя на мысли: а ведь большинство историй написаны в буквальном соответствии с мудрыми советами. И завязка исполнялась, как положено, и развитие событий происходило по правилам, и кульминация отвечала всем требованиям, и развязка была неожиданной. Герой, конечно же, героический, но с недостатком, героиня красива, но независима, злодей — зол, однако не безнадежен. Только этим книгам чего–то обычно не хватало.

Дело в том, что, следуя только правилам, настоящий бестселлер не напишешь. То есть будет все, что надо, все ингредиенты и приправы. Даже литературный талант может присутствовать. Но понимания того, что хочется написать, зачем это нужно и, главное, кто он, наш читатель, у большинства авторов книг, сходящих с налаженных литературных конвейеров, увы, нет.

К Сергею Пономаренко, автору книги, которую вы собрались прочитать, это не относится. «Знак ведьмы», как и предыдущие книги — а их у писателя больше десятка! — адресован широкому кругу любителей приключенческой литературы не потому, что приключенческие романы люди во всем мире вообще охотно читают вот уже, без преувеличения, несколько веков. Пономаренко не спекулирует на огромной популярности жанра, а, создавая каждую такую историю, остро и тонко чувствует потребности читателей, угадывает их настроения. И этому не научит ни один мудрый учебник, ни одно грамотно составленное пособие.

Романы Сергея Пономаренко прежде всего развлекают читателя. Дело в том, что практически каждая его история — это сюжет, развитие которого происходит в наши дни, но также — вне пространства и времени. В первую очередь это познавательная литература, ведь обычно события в романах Пономаренко случаются в различных временных срезах: Киевская Русь, Скифия, или ближе — например, начало XX века. Часто само событие только отчасти связано с основной сюжетной линией. Автору важнее наполнить каждый такой фрагмент информацией, которую жадный до знаний читатель с трудом сможет собрать, обложившись томами специальной литературы либо тратя время на путешествия в Интернете.

К тому же с каждым новым романом герои Пономаренко действуют во все более экзотичных для нашего современ–ника–домоседа декорациях. Так, в «Знаке ведьмы» это горный Алтай с его тайнами, в том числе мистическими. Кстати, мистическая составляющая — не только обязательная примета романов писателя, она в полной мере отвечает потребностям читателя в иррациональном. Согласитесь, мы давно догадывались, что мир устроен совсем не так, как нам кажется, и Пономаренко каждой своей историей приоткрывает некие тайны мироздания и бытия. Причем все делается в ненавязчивой увлекательной форме, и помогают в этом автору симпатичные герои — как, например, киевская журналистка Иванна, уже знакомая читателям по романам «Ведьмин подарок» и «Ведьмин пасьянс». На этот раз она…

Впрочем, перевернув следующую страницу, вы все узнаете сами. Приятного прочтения!

Андрей КОКОТЮХА

V век до н. э. Прибайкалье

По едва заметной тропе, сквозь таежные дебри, быстро и умело пробирался невысокий молодой воин, грациозностью движений напоминая дикую кошку. Одеяние и вооружение выдавало в нем кочевника. Высокий войлочный колпак, шуба из снежного барса с подвязанными полами, небольшой круглый красный щит, бронзовый обоюдоострый короткий меч–акинак с рукоятью в виде двух грифонов, развернутых ликами в противоположные стороны, лук с загнутыми концами и стрелы к нему уютно расположились в горите, на запястье висела кожаная плеть.

Что же привело в лесной край воина степей, отказавшегося ради этого путешествия от верного спутника — коня? Его путь сюда исчислялся не расстоянием, а годами, множеством пережитых опасностей, закаливших дух и тело. В самых сложных ситуациях он поддерживал себя, многократно твердя, словно магическое заклятие: «Он смог, а ему было во много раз труднее. Смогу и я!» Чем ближе он подходил к цели своего путешествия, тем сильнее волновался в ожидании предстоящей встречи. Воображение рисовало ее светлой и радостной, отчего сладостно замирало сердце.