Знак даосов (СИ)

Глава 1

У школьных ворот столпотворение. Ученики разных классов смешались в одну гомонящую толпу и тянулись пестрой лентой на выход. Девчачий щебет перекрывал звуки проезжающих машин, далеких сирен скорой и силовой помощи. Весь этот балаган удивительным образом гармонировал с погожим весенним днем.

Игорёк стоял, прислонясь к забору, и выглядывал Светку Гладилину. В кармане его старых школьных брюк прятался скромный браслет из поделочного камня, пожалуй, единственный подарок, который мог себе позволить воспитанник интерната.

Сказать по-чести, браслетик ему достался не совсем законным способом. Не то, чтобы Светка ждала подарков от приютского, но браслет Игорь уже своровал, так не пропадать же добру. Гладилина – общепризнанная красавица, негласная королева – была достойным призом в соперничестве его, Игорька, и Толика Шенкера. Оформившаяся фигурка, длинные ресницы и отсутствие комплексов, делали ее весьма привлекательной в глазах юношей-подростков.

Седьмое марта такой день, когда в школах уже празднуют то самое, восьмое. Мальчики дарят девочкам заранее приготовленные подарки, ученики младших классов мастерят под присмотром учителей поделки для своих мам, бабушек и сестер. Иными словами, праздник накануне праздника. Эдакое приятное начало весны. Игорьку вся эта кутерьма казалась глупой, больше напрягала, чем радовала. Шуму многовато.

- Норка-дурка! Норка-малявка! – громкие выкрики, а за ними злой звонкий смех малышни.

- Отстань, Семёнов! – голосок тоненький, и такой сердитый, что Игорь невольно обернулся, и посмотрел на кучку младшеклассников, что остановились у выхода из школьных ворот.

Оценил сразу – гнобят, клюют. Три пацаненка приличного вида решили повеселиться. Жертвой стала маленькая девочка, нет правда, очень маленькая! Волосы собраны в коску – толстую, длинную – на кончике бант синего цвета. Сама аккуратненькая, ножки тоненькие, колготки белые, шапочка девчачья. Глазищи…

Игоря тряхнуло. Вспомнил сестру, Лену, в те моменты, когда отчим, напившись с друзьями, колотил ее нещадно. Она смотрела так отчаянно, так горько, что маленький Игорёк начинал кричать, пытался оттолкнуть бешенного пьяного мужика. Перепадало и ему самому - синяки, царапины, сломанная рука. Так продолжалось до тех пор, пока отчим не напился до полнейшего отупения и не убил Лену. Она лежала на полу с неестественно вывернутой шеей, а глаза… Глаза широко открыты и в них пустота.

Это стало первой потерей Игоря. Ленка единственная из всей семьи, кто любил, оберегал и утешал в его мальчишеских горестях.

И вот снова отчаянный взгляд, но уже не Леночкин, а чей-то чужой, но такой знакомый.

Девчонка прижимала к груди то ли коробочку, то ли шкатулку, а мальчишки дразнились, пытались ее отобрать. Игорёк сразу понял – сама делала. Уж очень забавная вещица – вся желтая, а сверху нечто из зеленой бумаги. Пока разглядывал творение, пацанята выбили из рук малявки поделку, и та упала в мокрый снег.

Малявка бросилась спасать подарок, но не удержалась, и грохнулась рядом со своим желтым кошмаром. Все это вызвало смех у ребят. Игорь не выдержал – двинув плечом, оттолкнулся от забора, вразвалочку подошел к кучке мелюзги.

Гомон смолк моментально! Еще бы… Приютский и не кто-то там, а сам Мелехов. О нём уже давно во дворах ходила дурная слава – драчун, вор и хулиган.

- Сгинули все. – Ну, и сгинули, не ждать же, в самом деле, тумаков.

Прихватил девочку за воротник курточки, вздернул как котенка, и поставил на тонкие ножки. Коленки в грязи, шапка съехала набок. А глаза скорбные...

Девчушка посмотрела на свое творение, что было безнадежно испорчено мокрым снегом, и залилась слезами. Игорь сморщился, понимая, что утешить козявку нечем, да и не умел он утирать слезы девчонкам. Пожалуй, и сам не понял, для чего ввязался во все это.

- Не реви, – она его даже не слышала. – Поздно уже. Забудь.

Маленькая шмыгнула носом, слёзы прекратила, а потом посмотрела на Игоря. Глаза огромные, синего оттенка. Тронуло парня то, что смотрела очень серьезно, без слез, но с таким отчаянием, против которого бессилен был бы любой, даже Толя Шенкер, вечный враг Игоря: жестокий, сильный и безжалостный.

- Чего уставилась? – Игорёк по детдомовской привычке не стал проявлять никаких таких сопливых чувств, скрыл свою жалость за грубыми словами.

- Простите, – голосок тоненький, писклявый после слёз. – Меня зовут Нора. А я вас знаю. Мне тётя Аня рассказывала. Вы Игорь Мелехов?

Игорьку осталось только открыть рот. Во-первых его никто еще не величал на «Вы», во-вторых – слухи о нем опережали его самого, в-третьих – слышалось в ее детской речи эдакое профессорское, старомосковское.

Парень вспомнил мать еще до того, как она начала пить. Она учила называть свое имя, прежде чем начинать говорить с незнакомым человеком. А вслед за этим всплыл из глубин памяти стол – большой, круглый – под белой скатертью, а на нем кувшин с букетом крупных ромашек. Но это в другой жизни, в той, где мама еще не утратила человеческого облика.