Змея

Хотя Карстерз и жил по соседству со мной, я его, конечно, почти не знал — он лишь недавно поселился в наших местах. От него несколько раз поступали приглашения зайти в гости, но мне каждый раз что-нибудь да мешало откликнуться на них. Вот и тогда — в конце недели — на мою голову объявился некто по имени Джексон.

Инженер по специальности, он приехал из Южной Америки с отчетом об одной шахте, к которой проявляла интерес моя фирма. Будучи в целом совершенно разными людьми, мы быстро исчерпали общие темы для разговора, и наше дальнейшее общение стало принимать натужный характер. Поэтому в воскресенье вечером мне захотелось сменить обстановку, и я подумал, почему бы не взять Джексона и не заглянуть вместе с ним к Карстерзу.

Карстерз весьма обрадовался нашему приходу: он жил совершенно один, не считая слуг. Было немного странно, зачем ему понадобился такой громадный дом, а впрочем, каждый волен поступать как ему заблагорассудится. Он пригласил нас в дом и усадил в удобные кресла.

Стоял один из тех безветренных летних вечеров, когда через открытые окна доносится аромат цветов и отовсюду веет таким спокойствием, что мысль о предстоящем возвращении в город начинает восприниматься отвратительным и бессмысленным бредом.

Насколько я понял, правда смутно, Карстерз нажил свое состояние на горном деле, но вот когда и где — осталось для меня загадкой. Как бы то ни было, вскоре и он и Джексон с головой углубились в обсуждение технических вопросов. Я никогда в подобных вещах не разбирался и поэтому довольствовался ролью слушателя, потягивая напитки в тиши напоенного ароматами вечера; в глубине сада среди деревьев во всю мочь заливался соловушка, призывая свою подружку.

А началось все с летучей мыши; вы знаете, как летними вечерами они залетают через открытые окна — залетают совершенно бесшумно, незаметно для вас. И вы потом с газетой в руках и с беспомощностью идиота носитесь за ними, а они то здесь, то там — то там, то здесь. Конечно, мерзкие твари, но в сущности безобидные, и поэтому меня удивил ужас, охвативший Карстерза. Чтобы такой здоровый и крупный мужчина так сильно испугался? В жизни своей ничего подобного не видел.

— Выгоните ее! — завопил он. — Выгоните ее, — и спрятал свою лысую голову под диванными подушками.

Кажется, рассмеявшись, я посоветовал ему не волноваться мол, все в порядке, и выключил свет.

Летучая мышь разок-другой перелетела зигзагом со стенки на стенку и выпорхнула в окно столь же бесшумно, как и впорхнула.

Когда Карстерз выглянул из-под подушек, его крупное лицо, в обычном состоянии багрового цвета, напоминало беленое полотно.

— Она улетела? — спросил он испуганным шепотом.

— Конечно, улетела, — уверил я его. — Неужто вы всерьез испугались, столько шуму наделали, как будто сам дьявол вам явился.

— Может быть, и дьявол, — заметил Карстерз серьезно. Пока он поднимался и усаживался, я обратил внимание на его выпученные глаза; меня подмывало засмеяться, но я удержался: он явно трусил.

— Закройте окна, — распорядился он резко, а сам взял бутылку виски и приготовил себе довольно-таки крепкий напиток. Казалось бы грех закрывать окна в такую ночь, но дом принадлежал ему, и поэтому Джексон исполнил его распоряжение. Потом, когда мы снова расселись по своим местам, Карстерз с неохотой извинился за устроенную им сцену.

При данных обстоятельствах разговор, естественно, зашел о колдовстве и тому подобном. Джексон сказал, что в лесах Бразилии он слышал несколько довольно странных историй, но на меня это не произвело впечатления, потому что несмотря на свою чисто английскую фамилию, он сам сильно походил на полукровку, а даго всегда верят в подобные вещи.

С Карстерзом, британцем до мозга костей, дело обстояло иначе, и когда он меня серьезно спросил, верю ли я в черную магию, то я не засмеялся и насколько мог серьезно ответил, что нет.

— Вы глубоко заблуждаетесь, — заявил он твердо, — и вот что я вам скажу: если бы не черная магия, мы бы не сидели сейчас вместе.

— Вы шутите, — запротестовал я.

— Нет, — сказал Карстерз, — тринадцать лет я скитался на своих двоих по Южно-Африканскому Союзу, «бедный белый», если вы понимаете значение этого определения. Ну а не знаете… то как бы вам получше объяснить — это ад на земле. Одна работа хуже другой, и денег едва хватает на пропитание, а когда нет работы, то и жить не на что, и поэтому ради выпивки и куска мяса идешь на любое унижение, якшаешься с черными. Нет ни единого шанса выбиться в люди, и я так полагаю, что быть бы мне до сих пор презираемым всеми, и черными, и белыми, не столкнись я с черной магией и не принеси мне знакомство с ней большие деньги. Появились деньги, и я занялся делом. Прошло с тех пор двадцать два года, ныне я богат и вернулся домой на покой.

Карстерз, очевидно, вкладывал серьезный смысл в каждое сказанное им слово, и, должен сознаться, его слова подействовали на меня. Он не походил на неврастеника — типичный англо-сакс весом с центнер; с таким нестрашно и в переделку попасть. Вот почему я удивился, когда летучая мышь так его напугала.