Но Змей родится снова?

Цепляясь за скалы, солнце сползало в океан. Под скалами, на песчаном берегу, пожилой господин в синей шляпе с белым пером, в синем плаще и в синих ботфортах бросал в воду камешки. Плоская галька, вылетая из его руки, весело скакала по зеркальной глади. Чеканный профиль господина в синем мог бы украсить золотые монеты, и подобное пустое занятие явно ему не подходило.

Меж тем вдоль берега, по щиколотку в воде, неторопливо шел молодой человек в плавках — стройный, мускулистый и загорелый. Лицо его пряталось в тени широкополого сомбреро. Приблизившись к господину в синем, молодой человек молча встал рядом.

— Ты опять опоздал, — проворчал пожилой господин, и брошенный им камешек подпрыгнул в воде двенадцать раз.

— Неплохо, — с улыбкой прокомментировал молодой человек. — Стив, ей-богу, я торопился.

Пожилой хмуро окинул его взглядом.

— Вижу. Прими надлежащий вид.

— О, нет! — простонал молодой человек. — В такую жару! Стив, ты садист…

— Прими надлежащий вид! — возвысил голос пожилой господин. — Сейчас мы проведем посвящение!

Молодой человек на миг замер и обеспокоенно спросил:

— С чего такая спешка?

— У тебя есть возражения?

— Нет, но… Стив, зачем так торопиться?

Пожилой господин гневно сверкнул глазами.

— Делай, что тебе сказано!

Молодой человек со вздохом поклонился.

— Да, учитель, — смиренно проговорил он. И тут же оказался точь-в-точь в таких же плаще, шляпе и ботфортах какие были на пожилом господине.

Тот окинул его придирчивым взглядом.

— Смотришься нормально. Хотя до Неудержимого тебе далеко.

Молодой человек был очевидно задет.

— Да ну? Это почему же?

— Ты самый легкомысленный Мангуст всех времен.

— У тебя есть доказательства, учитель?

— Более чем достаточно. — Пожилой господин загнул на руке палец. — Ты использовал свою Силу, чтобы изменить свое тело.

— Усовершенствовать, — деловито уточнил молодой человек, — Зато теперь я сильнейший даже среди Мангустов.

— Это запрещено, безумец! — притопнул ногой учитель. — Ты мог разрушить свою Сущность!

Молодой человек отмахнулся.

— Стив, я не идиот. Все было под контролем.

Бросив на него негодующий взгляд, пожилой господин загнул второй палец.

— Твои проказы с видеофильмами — это… это просто… Скажи сам, как это назвать.

Молодой человек опустил глаза.

— Называй, как хочешь. Но это не проказы.

Учитель вздохнул.

— Знаю, — сказал он с неожиданной теплотой. — Именно это меня и беспокоит. Ты очень уязвим с этой стороны. И наконец, — он загнул третий палец, — тебе двести двадцать девять лет, из которых более ста пятидесяти ты потратил на различные академии, университеты и прочую дребедень. Ты воин или школяр?

— Что ты несешь! — возмутился вдруг молодой человек. — Мы должны освоить третий уровень: сочетание магии с наукой и техникой! А уж потом…

— Есть только два уровня! — в гневе перебил его учитель. — Человеческая жизнь и чистая магия! И для Мангуста, черт тебя дери, второй уровень — самый главный! Никакого третьего просто не существует!

Молодой человек покачал головой.

— Нет, Стив, имеется еще и четвертый. На нем происходит осмысление нашей Сущности. Что есть Мангуст в этом мире? Какова природа его способностей? Где граница между живой и неживой материей? Когда мы это поймем, наша Сила возрастет неизмеримо. И должен тебе возразить, учитель…

— Боже, что за чушь!

— …для Мангуста главный вовсе не второй уровень — и даже не третий и не четвертый, — а самый первый. Именно потому, Стив, что, как ты справедливо заметил, это и есть человеческая жизнь.

После этих слов в воздухе повисло молчание. Пожилой господин выгреб из кармана штанов оставшиеся камешки и швырнул в песок. Пунцовое солнце висело над океаном, будто не решаясь окунуться. Под стерильно синим небом стояли двое мужчин в архаичных синих одеждах.

— Да ты у нас философ, — произнес наконец пожилой господин. — И с такими нелепыми речами ты думаешь одолеть Змея?

— Запросто.

— Хвастун. Тебе далеко до Неудержимого, а он…

— А он плохо кончил.

— Но Змея убил!

— И где он теперь? Что с ним стало?!

Пожилой господин как-то вдруг сник, плечи его опустились, и стало заметна, что он очень-очень стар.

— Жаль, ты его не знал, — произнес он тихо. — Он был Воин. Думаю, вы могли бы стать друзьями. А что с ним стало?.. Этого, боюсь, мы никогда не узнаем. Я не должен был отпускать его: он не вполне еще окреп.

Молодой человек дотронулся до плеча учителя.

— Брось, ты же не мог все время его опекать.

В глазах пожилого господина гнездилась тоска.