Злаки Зодиака, или Ижица-файлы

Собственно, говорить больше и впредь им было не о чем, поэтому Максим первым делом зарядил гражданину с надвинутой на глаза шляпой кулак в солнечное сплетение, а следом рубанул по шее. Гражданин отреагировал в лучших традициях учебника по рукопашному бою: осел и безвольно брыкнулся под ноги, пола плаща накрыла кем-то левым сорванную со стены и плавающую в луже предвыборную листовку так, что портрет кандидата остался виден, а имя — нет. Шляпа запоздало спикировала рядом. Хорошо, что не в лужу.

Максим на всякий случай поозирался — никого. Только пыхнули меж внушительными мусорными бачками янтарные кошачьи глазищи, да вдалеке продребезжали продавленные рессоры милицейского патрульного козла. Продребезжали и заткнулись.

Максим поднял и водрузил на темя трофейную шляпу, на ощупь — чешский фетр. Сквозь брючину подстраховочно всадил поверженному гражданину в ягодицу жало одноразового шприца — теперь пациент очнется только через два часа и напрочь забудет минувшие сутки.

Прежде чем покинуть подворотню, Максим размашисто и истово перекрестился: сверху — вниз, справа — налево.

Вне подворотни сеялся дождь, пахнущий уксусом. У ближайшего клена в отсветах уличных фонарей листья казались грязными. В доме напротив в одном окне тлел семейный скандал, сквозь другое просачивалась мелодия «Охотников за привидениями» — старался ночной ТВ-канал. Через два дома по улице гражданина в чешской шляпе ждал человек, нетерпеливо притаптывающий подошвой и дергающий головой, будто находится на концерте Боба Марли. А дальше — еще через три дома — пылала призывными огнями вывеска средней руки казино «Затерянный мир». Казино завлекало мелодией про дубы-колдуны, но Максиму туда было не надо.

И еще — Алине давно следовало появиться, но относительно этого вопроса улица подсказок не давала.

— Эй, приятель, ты тащишься от Боба Марли? — панибратски окликнул Максима незнакомец. Между ртом и подошвами незнакомца помещалось никак не меньше двух метров дистанции.

— Чек? — отозвался Максим, придерживая у горла поднятый воротник плаща. Имя незнакомца он услыхал минуту тому от гражданина в фетровой шляпе, что не пошло гражданину на пользу. Впрочем, Чек сегодня тоже не являлся главным героем Максовой ночи, так — звено в цепочке, дилер-наводчик.

— Можем заходить, — сказал Чек, отлипая от водосточной трубы и прекращая вращать на пальце брелок с ключами, будто какая-нибудь задрипанная ночная фея. Невнятный петербургский дождик пытался намочить на Чеке модное в посттарантиновских фильмах черное полупальто, скорее даже бушлат, чем полупальто.

— С чего ты взял? — спросил из глубины воротника Максим. Он учел брелок и сделал глубокомысленный вывод, что где-то рядом есть и авто, иначе говоря, Чек является персонажем с определенным уровнем достатка. Свою «семерку» (семь — серьезное число) Максим Храпунов припарковал в квартале отсюда и помаленьку начал переживать за ее сохранность.

— Можем заходить, — упрямо повторил Чек и, переходя дорогу, ускорил вихляющий шаг, пусть проезжающими машинами и не пахло.

Какая-то дамочка у казино напрягала голосовые связки:

— Нужно было уходить, когда я говорила, что нужно уходить!.. Детям одеть не чего, а он играет!..

Голос не принадлежал Алине стопудово, и Максиму ничего не оставалось, как припустить следом за рослым посредником.

Когда у входа в магазин Максим догнал Чека, тот вдруг поймал кулаком стоящий колом воротник попутчика. Навис двумя бестолковыми, не обросшими мышцами, метрами и, прижав Максима спиной к сырой стене, объяснил:

— Ты много вопросов задаешь, понял? Если б знал, что ты такой любопытный, гулял бы ты сейчас подальше, понял? Если будешь приставать с вопросами, в честь тебя споют третьи петухи, только ты их не услышишь, понял? — Чек отпустил воротник Максима и добавил вдруг совершенно миролюбиво, — Видишь эту банку «Чибо» в окне? Значит все чин-чинарем. Можно заходить, — лицо Чека напоминало желтую дыню, на которой тушью нарисовано все полагающееся. Не нарисованными казались только брови, от уличной влаги они слиплись и топорщились, словно плавники у ерша.

Весь этот монолог Максим воротил голову, чтобы, во-первых, не дышать запахом скумбрии в собственном соку, богато транслирующимся из пасти Чека. А во-вторых, лишний раз попытаться высмотреть Алину, которой под видом дамы соответствующего поведения давно полагалось нарисоваться на панели.