Журналистское расследование

Автор убедительно просит читателей даже не трудиться искать каких либо аналогий между описанными в комиксе событиями и реальным миром.

Газета — от итальянского «gazetta» — мелкая монета. Означает, что цена ей — копейка.

Курочка по зернышку, весь двор в говне. Любимая поговорка Толичека.

УБИЙСТВО В СВЯЗИ С ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ

Убийство известного питерского журналиста Саши Паштетова всколыхнуло не только пишущую публику, но и всю общественно — политическую верхушку города. Губернатор Александров в своем выступлении по телевидению назвал убийство Паштетова «самым ужасным и циничным преступлением, которое произошло за весь период его губернаторства» и пообещал, взяв дело по его расследованию под свой личный контроль, приложить все силы к тому чтобы убийцы Саши были найдены в самое скорое время. Куда как резче было заявление председателя союза питерских журналистов Олега Смирнова. Он прямо назвал убийство Паштетова «заказным и политическим». Заявление Смирнова опубликовали почти все городские газеты, которые на следующий после трагического события день вышли с портретами Саши Паштетова на первых полосах. Начальник ГУВД по Санкт Петербургу генерал Заборин, выступая в программе «Событие», сказал, что не смотря на то что задержать преступников по горячим следам не удалось, у милиции тем не менее есть своя версия преступления, по которой убийство было совершено в связи с профессиональной деятельностью Саши.

ГЛАВНЫЙ

Главным редактором газеты еще со стародавних времен был Александр Иванович Иванов. Так как в позапрошлом году все отмечали его шестидясителетний юбилей, на котором многие напились как школьники, впервые дорвавшиеся до спиртного, всем работникам теперь было сподручно сосчитать, что Иванову катит шестьдесят два. Сухой и подтянутый, он по обкомовской привычке никогда не вылезал из темных костюмов но при этом не упускал возможности щегольнуть перед сотрудниками галстуками самых стильных расцветок, которыми его из таможенного конфиската исправно снабжал его стапший сын Анатолий. В журналистику он попал тридцать лет тому назад после окончания высшей партийной школы, и главным достоинством Иванова всегда была его репутация.

О СТОРОЖАХ ПОЛЯНЫ

Редкий студиоз журфака, едва освоив жанр заметки для стенной газеты, в мечтах не видел себя если не обладателем пулитцеровской премии, то уж такой акулой пера, чьих публикаций некоторые, о ком пишут, ждут со страхом, а некоторые, кто читает, ждут с трепетным волнением и восторгом. Однако со временем, окунувшись в рутину редакционных будней, бывший студиоз понимает, что умельцев писать банальности, в газетах хватает и без него. Правда осознав это, редко кто решается на перемену образа занятий. И ходят потом и слоняются по редакциям толпы неприкаянных мастеров пера в вечных своих кожаных жилетках с бесчисленными карманчиками неизвестного назначения, и курят свои дешевые сигаретки, и без конца хлещут свой черный кофе, как если бы от этого происходило какое нибудь оживление мозговой активности, и слоняясь, обсуждают своих более удачливых коллег, называя их «сторожами поляны». Сторожами поляны, становятся те журналисты, чьи написанные не выразительным пером банальные мыслишки, по воле редакционного начальства с каких то времен из разряда убогих перекочевали вдруг в разряд почти что гениальных. С некоторыми такая метаморфоза приключалась после проведенной с начальником ночи или целого отпуска, если начальник был не дурак поволочиться за хорошенькой корреспонденткой, у других это происходило после звонка редактору влиятельного лица, у третьих просто после распития вульгарной водочной бутылки… Но так или иначе, принадлежность к ордену сторожей поляны, автоматически возводила любую абракадабру вышедшую из под нетрезвого пера в разряд выдающихся произведений журналистики.

МАШНАЯ

Наташа Машная закончила школу с золотой медалью. Случилось это в далеком уральском городке, где кроме большого металлургического завода, на котором работало все взрослое городское население, да кроме танцевальной площадки в городском парке культуры, где каждую субботу выбивалось не менее полусотни желтых прокуренных зубов, выпивалось не менее ста пятидесяти бутылок самого скверного портвейна, проламывалось не менее двух крайне глупых голов, и где потом в загаженных кустах девчонки тщетно мечтали быть понасилованными своими до синевы пьяными земляками, никаких цивильных развлечений не было. Поэтому панически боясь застрять в своем до смерти любимом городе, едва получив аттестат, Наташа бежала на вокзал покупать билет до Питера. На дневное Наташа не поступила. Здесь таких как она отличниц — много набралось. Так что дабы упаси Бог не возвращаться домой, Машная устроилась на фабрику, что давала общежитие, да поступила на заочное отделения журфака — на всякий случай. Через полтора года Наташа перебралась из чернорабочих в заводскую многотиражку, откуда и началась ее журналистская карьера.

РАЗГОВОР