Журнал "Компьютерра" N740

Выпускающий редактор: Владислав Бирюков

Дата выхода: 24 июня 2008 года

Автор: Илья Щуров

В2001 году у меня появился первый КПК — маленькая черненькая машинка Palm m100, купленная совершенно случайно — я планировал (после прочтения обзора в "КТ") купить близкое по свойствам устройство от Casio, но в последний момент каким то иррациональным чутьем изменил решение в пользу "Палма". Иррациональность, как всегда, не подвела — Casio довольно быстро свернула свою линейку дешевых КПК вместе с платформой для них. Не могу назвать себя early adopter (истинные палмоводы начинали с Palm III и более старых моделей), но всетаки подобные устройства были тогда скорее в новинку.

Два мегабайта оперативной памяти (она же — постоянное хранилище данных) и 16.мегагерцовый процессор использовались практически на 100%.

Поставив архиватор pZip, я умудрился загнать на m100 кучу миниатюрного софта. Написав несколько скриптов, я резал книжки на 100.килобайтные куски (ужимавшиеся до 20 килобайт), которых хватало на две.три ездки в метро. Кажется, с этого черно.белого экрана с зеленой подсветкой я прочитал больше художественной литературы, чем с бумаги за всю предыдущую жизнь.

В устройстве были записаны адреса, телефоны, пароли, явки. Там же хранились идеи, спонтанно приходящие в голову. Я экспериментировал со средствами ввода, наклеивал "виртуальные клавиатуры" на панель граффити, пытаясь получить сколько.нибудь приемлемую скорость набора текстов. Написал на нем пару рассказов (в то время я еще увлекался такой формой творчества) и одну статью для "КТ".

Палм будил меня по утрам своей бодрой одноканальной пищалкой, сопровождал в поездках, на лекциях и семинарах, был моей второй памятью.

Когда мне задавали вопрос, я отвечал "надо подумать" — и доставал свой КПК. Вне всяких сомнений, он служил мне верой и правдой, и я плохо представлял себе жизнь без него.

Затем был Palm Tungsten T с прекрасным (по тем временам) цветным экраном, железным корпусом, возможностью выхода в Интернет и 256 мегабайтами памяти на SD.карточке. Он тоже работал на всю катушку. Я проверял почту каждые пятнадцать минут, где бы ни находился, наслаждаясь медленным мобильным Интернетом. Умудрялся бесплатно отправлять SMS’ки через сайт МТС с помощью GPRS (создав специальную облегченную страницу, я укладывался в бесплатный пятикилобайтный лимит GPRS.трафика).

Было ясно, что мы вступили в новую эпоху. Эпоху гаджетов. И пути назад уже нет. Дальше будет только больше, быстрее, лучше.

Впрочем… Со временем я убедился, что простой мобильный телефон работает в качестве будильника тоже неплохо. Записную книжку прекрасно заменяет записная книжка (или даже случайные клочки бумаги — все равно информация быстро устаревает). Проверять почту каждые пятнадцать минут не только бессмысленно, но и вредно для здоровья — ее лучше вообще не проверять, особенно по выходным и в свободное от работы время. Нормально работать с текстами на маленьком экране в принципе невозможно — только читать, но никак не редактировать…

Сейчас у меня на столе лежит Nokia N770 — полноценный компьютер с полноценной ОС GNU/Linux. Этот девайс мне очень нравится, и сердцем я чувствую его бесконечный потенциал — но все не доходят руки настроить его как надо, поставить правильный софт, правильным образом переформатировать флэшку — чтобы использовать хотя бы 5% возможностей. Так что он сейчас неплохо справляется с функцией электронной книжки — когда я не забываю его зарядить. Это бывает примерно пару раз в месяц.

Эпоха гаджетов закончилась. Жизнь — продолжается.

Людям свойственно идеализировать воротил компьютерного бизнеса — дескать, они достопочтенные граждане, стремящиеся изменить мир к лучшему, и вообще приверженцы здорового питания и непорочного образа жизни. "Бунтари" же, вроде главы Apple Стива Джобса, известного своим неприятием корпоративного дресс-кода (джинсы и водолазка вместо строгого костюма), скорее исключение из общего правила.

И вот образу "компьютерных героев" нанесен серьезный удар. Один из соучредителей фирмы Broadcom (ведущего производителя Bluetooth-модулей и драйверов к ним) и ее бывший исполнительный директор Генри Николас (Henry Nicholas) обвинен в мошенничестве, хранении наркотиков и прочих лиходействах. Кроме того, Николаса обвиняют в намеренном добавлении экстази в напитки своих клиентов и партнеров во время деловых переговоров. Видимо, бизнесмен полагал, что наркотики помогали им становиться дружелюбнее и сговорчивее.