Жрец

В 2012 году в мире была отменена запрещенная реальность. Оккультизм, шаманизм, нумерология снова стали инструментами решения внутриполитических и международных вопросов. В России расконсервировали секретные лаборатории ФСБ, именуемые среди посвященных лабами, возобновилось обучение и подготовка специального подразделения «Тени».

Полковник Байдаков задумчиво сидел в своем кабинете. Встреча, которая должна была состояться у него через два часа, он откровенно опасался. Но избежать ее теперь ему не удастся. В голове звучал тихий голос: «Ты еще придешь за мной и получишь по заслугам.»

«Может быть, она выбралась, — мелькнула спасительная мысль. — И мне не придется за это платить?»

Перед глазами возник образ молодой женщины: взгляд с легким прищуром, нежная улыбка, зеленые глаза, смотрящие прямо в душу.

«A ведь она меня любила… Да, любила! Может быть, и сейчас еще любит. И тогда она простила. Она великодушная, это все знают.»

Ну, скажем, полковник Байдаков знал это наверняка. Возможно, зря он два года ездил по Алтаю и Сибири, посещая колдунов и шаманов, в поисках защиты от ее проклятия.

«Может быть, сначала ей позвонить? Да, сначала позвонить!»

Полковник Байдаков решительно снял трубку АТС:

— Соедини меня с Красновой. Да, той самой. И побыстрее. Приказ Первого..

Митрополит из складок рясы достал смартфон:

— Рыба моя, — замурлыкал он в трубку. — Ты пойдёшь с нами крестным ходом?

— Любовь моя, — зазвучало у него в ухе. — Мне уже принесли приглашение от Святейшего. Конечно, я присоединюсь к вам. Ты меня встретишь?

— Обязательно, ангел мой! От поста набери, и я пришлю за тобой машину.

— Замечательно! — женщина смеялась. — Увидимся, мой золотой!

— Молюсь за тебя! — лицо митрополита по-детски искренне светилось.

— Привет! — Ее голос звучал иронично и буднично.

— Как ты поживаешь? — полковник Байдаков старался говорить непринужденно, но волнение в голосе Она могла услышать. И Она слышала. Странный холодок пробежал по позвоночнику.

«Дыхание смерти» — осенила догадка.

— Я там буду, — засмеялась Она, прервав его размышления.

— Цвет красный..

— Бирюзовый, — перебила Она. — Он увидит.

— Подробности и детали — через два часа, адрес ты помнишь.

— В этом нет необходимости, — Она отключилась.

Полковник Байдаков громко выдохнул, но облегчения это не принесло.

Утро выдалось суетным.

В честь семисот летия несколько тысяч паломников и прихожан вместе с Патриархом и братией шли двадцати пятикилометровый̆ крестный ход, за которым следовала праздничная литургия, трапеза и совместное приветствие от Патриарха Всея Руси и Президента России.

Митрополит, занимавшийся общей организацией праздничных мероприятий, каждые пять минут получал сводку о ходе процессии и состоянии Святейшего.

Патриарх чувствовал себя нехорошо, a рано вставшее солнце как будто намеренно жгло шедших крестный ход людей безжалостно и неистово. Было душно.

В обитель прибывали высокопоставленные гости, что требовало особого внимания. Служба охраны Президента нервировала своими инструктажами и усиленными проверками всех прибывших.

В одной из приемных было весело и оживленно. Там сидела Она. Юные послушники и семинаристы сновали вокруг нее, как пчелы, отлынивая от своих организационных обязанностей, предпочтя компанию их любимой особой гостьи.

Она пила чай с травами, который специально для нее Митрополит всегда держал в запасе, и улыбалась той самой тихой искристой улыбкой, благодаря которой они много лет назад познакомились.

Семнадцать лет назад…

Врач, смущаясь, передал Павлу заключение.

— Делать терапию теперь уже не имеет смысла, — мямлил он. — Если даже вы решитесь на химию, я не могу гарантировать вам и пяти процентов успеха. Вам нужно чудо!

Голос врача звучал в ушах диким громом. Успешный бизнесмен, молодой и полный сил мужчина, спортсмен и … рак. Это было похоже на какую-то нелепую иронию, чью-то злую шутку и… Это теперь его реальность.

Как во сне, он вышел из клиники… Из транса отчаянья его вывел колокольный звон. Он не помнил, куда он шел и как оказался во дворе Высокопетровского монастыря. В центре Москвы за двухсотлетней монастырской стеной было тихо. И лишь колокол прерывал эту тишину, извещая округу о начале праздничной службы.

В Храме Преподобного Сергия Радонежского проходило таинство Елеосвящения. Пресвитеры в праздничных облачениях сновали между людей, намазывая их руки и лица ароматным маслом.