Жнец

Жнец

За панорамными окнами полупустой кофейни жужжал и гудел оживленным ульем белоснежный город. В стеклянных глазах домов персиковыми бликами играло встающее солнце, а небо было до того лазурным и безоблачным, что дикой могла показаться сильная прохлада на улице. Близилась середина лета, но (увы!), этот факт не влиял на превратности погоды. Ветер дул промозглый, и в воздухе пахло осенью.

Мукро, столица Старых рубежей, Центральной территории и всего Государства. Город призрак, город мираж, сотканный из белого мрамора и застеклевших слез. Город изысканный в своем великолепии и устрашающий своим значением. Утопающий в зелени, омываемый тремя реками; замерший в ожидании под белым солнечным диском в небе; единственный город в Государстве, чье название состояло из букв, а не цифр. Город, шпили высотных зданий которого врезались в небеса острыми иглами. Эстакады и арочные мосты сплетались в узловатую сетку; удивительным было, что машины не бились на дорогах каждую минуту. По правде говоря, даже тяжело было вспомнить, когда произошла последняя авария.

Внимательные до времени и цифр сказали бы, что дело близилось к девяти часам утра. Эстеты отметили отменный интерьер кофейни, бариста зафырчали на передержанные шоты эспрессо, но одинокий посетитель, сидящий у окна, не замечал ничего из этого. Его не заботило ни начало рабочей недели, ни красное дерево барной стойки и столов, ни горчащий кофе. Мужчина смотрел в окно, барабаня пальцами по столу, и наблюдал за усевшейся на раскидистом дереве птицей.

Быть бы птицей. Вспорхнуть, оторваться бы от земли; разрезать с лёгкостью облака, миновать заборы, баррикады, ограждения. Пересечь границы. Скрыться в высоте, притаиться в кроне. Спрятаться за пушистой вуалью небес. Улететь бы – далеко-далеко, где тебя не увидеть, не достать, не поймать.

Улететь бы.

Птица, прощебетав, легко перескочила с ветки на низкий белый кованый заборчик. Расправила крыло, прочищая клювом искрящиеся на солнечном свету синие перья – словно сама судьба в лице этой свободной птицы насмехалась над мужчиной. Он ведь жил подневольно, как не хотелось бы то оспаривать или отрицать; и даже был куда более скован, нежели многие могли предположить.

Жнецы. Политический сыск великого правительства Трех. Беспристрастный. Безразличный к слезам детей и женщин. Стойкий к уговорам больных и стариков. Чуждый к состраданию. Выполняющий дело, на него возложенное – быстро, без сожалений, без сочувствия.

Жнецы. Люди, коим упрощено пересечение границ Государства. Которые могут въезжать и выезжать из Мукро. На счету которых достаточно средств, чтобы не отказывать себе во всех прелестях жизни. Жнецы, одно имя которых вводит в панику, заставляет покрыться кожу холодным потом. Жнецы, приходящие по душу и тело непокорных бунтовщиков.

Жнецы, которые живут именем Трех.

Но вдруг жнец усомнится?

Мужчина, точно нехотя, пригубил чашку с кофе. Затем посмотрел на экран ноутбука, где уже минут пятнадцать надоедливо крутился значок загрузки. Бариста, протерев кофемашину, исподтишка глянул на посетителя, сделавшего еще глоток кофе и вновь устремившего свой взгляд на улицу.

На птицу.

«С другой стороны, мне ничего не стоит застрелить ее, – холодно подумалось мужчине. – Нацелиться. Выстрелить. Бам. Тушка».

На секунду стало легче: птица уже не казалась такой свободной и неуловимой. В следующее после этого мгновение стало совсем гадко: значит и ему не укрыться, даже обернись мужчина птицей.

Да и виновата ли пернатая в его терзаниях и абсолютной человеческой глупости?

Экран ноутбука погас на секунду и вновь включился: вместо заставки загрузки поплыли тысячи заполненных строк. Жнец отвлекся от окна, склоняясь над клавиатурой. Щёлканье клавиш заглушало тихую фоновую музыку: девушка наигранно детским голосом пела о яркой жизни одинокой странницы. На ноутбуке тем временем открылась другая база данных, куда были внесены люди, находящиеся под пристальным (но не чрезмерно активным) наблюдением – скажем так, те, за кем требовалось подсматривать изредка, да и то одним глазком – правонарушители, пошатнувшиеся, но еще не оступившиеся. Мелкие жучки, недовольные режимом, позволившие себе высказать свое никчемное и ненужное никому мнение вслух.

Никчемное ли? Ненужное ли?

Мужчина пробегал глазами по номерам и датам выдаваемых документов и пропусков: нет ли ничего подозрительного. Люди сидели тихо на своих местах (обычно, после визита жнецов люди предпочитали сильно не светиться: редко оформляли документы, да и то при вынужденных переездах; те, кого водили «на экскурсию» в казематы, в большинстве своем выбирали почти не высовываться и не показываться; зарывались в своей норе, почти никогда ее не покидая), некоторые, конечно, находились в разъездах: кто-то по работе, у кого-то родственники жили в другом округе, крае или земле. Ничего критичного. В соответствии со всеми правилами и предписаниями.

Буквы. Цифры. Цветовые обозначения. Имена и даты.