Жизнь и смерть подполковника Коломытова

Тринадцатого ноября в четыре часа пополудни на 3-ю областную психоневрологическую больницу упал метеорит. Я отложил в сторону ватник, к которому пришивал оторванные пьяным Прохором пуговицы, и направился изучать странное явление, прибывшее на ржавом «Пежо» с прогоревшим глушителем. Уж не знаю, как выглядела жизнь, занесенная на нашу планету давным-давно из космоса, но из прибывшей машины вылупился небольшой человечек совершенно обычного вида.

«Deus ex machina», – рассудил я, наблюдая гостя, бодро перебирающего конечностями. – «Осень темная пора, счастье жизни подарила. И кому такой гостинец сегодня?»

– Начальство на месте? – осведомился завернутый в брезентовый плащ и запах многодневного перегара марсианин. – Подполковник Коломытов, госпожнадзор. Плановая проверка!

– А какие подполковники в госпожнадзоре, дядя? – спросил я, привыкший ко всяким модификациям головной юдоли прибывающих.

– Настоящие! – заверил меня борец с огненной стихией и добавил. – Будешь комедию ломать, я тебе доставлю неприятности. Ты у меня под себя ходить будешь.... Неожиданно, как-нибудь! Как утка, предположим. Я в отставке, понял, едитя? С Кантемировской перевели, на усиление.

– Извините, – сообразил я, – вы к Марку Моисеевичу наверное?

– Он Фридман? Тут у меня написано: главврач Фридман, – уточнил подполковник, сверившись с неопрятной бумажкой, по чистой случайности избежавшей гибели в ближайшем нужнике. – Комплексная проверка: средства пожаротушения, наличие инструкций, добровольная огнеборческая дружина и так далее… На два дня рассчитано.

– Вот ты. Ты в дружине? – тут же начал проверку хитрый танкист в отставке.

– Э? Нет, – успокоил его я. – Я – сторож.

– Понятно. Сторож, значит. А где врач?

– Прямо по дорожке, белое здание, третий кабинет направо.

– Угум, – поблагодарил меня проверяющий, и двинулся меж темных сиреневых скелетов навстречу неизвестности.

И глядя в зеленую брезентовую спину похмельного отставника, я с теплой грустью подумал о милейшем Марке Моисеевиче, за предыдущий месяц сумевшем выгадать два дела: загнать шифер с крыши и, навязшие на губах как оскомина, «Цветные сны». Оказавшимися дамскими принадлежностями циклопических габаритов. Последние были реализованы двум азербайджанцам с восхищением, осматривающим образцы. Впечатленные размерами сыны гор быстро соорудили заказ еще на одну партию.

К счастью, так и не случившийся. Потому что, Юрка – наш основной поставщик бесполезностей, временно пребывал в ином измерении, а к телефону подходила его мама кислым голосом сообщающая, что Юрий уехал по делам.

А шифер с крыши Марк Моисеевич продал, под твердое обещание горздравотдела устелить новый. Через пару недель из одумавшегося учреждения пришло указание, из которого следовало, что шифер нам стелить не будут, а будут через три года повышены оклады медицинскому персоналу и выделены деньги на халаты больным. Перспектива прожить зиму с голой кровлей, через которую светило не знавшее печалей и забот бесхитростное солнце, заставила борца с реалиями, Фридмана Марка Моисеевича нагло обмануть судьбу в очередной раз. Жабивший потратить нажитое на приобретение нового шифера доктор, закупил где-то отходы винилискожи. Которую я вместе с ворчащим Прохором и похмельным Арнольдом приколотили к стропилам. При этом наш приют скорби приобрел совершенно фантасмагорический вид. Отчего посетители, приходившие к больным, надолго застывали с открытыми ртами, рассматривая пестрое творение больного разума.

И вот судьба ответила любезному эскулапу, исторгнув из зловонных глубин отставного бронеподполковника, жаждущего знаний о местных огнеборцах. Я покачал головой, и откусил нитку, пришив очередную пуговицу.

«Маленькая радость, порождает большое горе». – подумал я и принялся ладить последнюю. Горы рождают мышей, океаны инфузорий туфелек, и во всем этом круговороте приходится как-то существовать.

Осень бродила по битым асфальтовым дорожкам, а за дверью с кривоватой табличкой «Главный врач», шел оживленный разговор. Сказать, что наш фюрер был обрадован подарком фортуны, это не сказать ничего. Под его блестящей лысиной, всего в полусантиметре от реальности, происходил мощный мыслительный процесс, вспыхивающий в маленьких глазах за толстыми диоптриями.

– По плану, Марк Моисеевич у вас три стенда с наглядной агитацией и два пункта оказания первой медицинской помощи, – сообщил удобно расположившийся на смотровом стуле подполковник Коломытов. – Надо бы проверить техническое состояние! Наличие медикАментов и перевязочного материала. Стерилизующие средствА. Степень готовности к борьбе.

«Что бы тебе ноги оторвало», – ласково пожелал инспектору психиатр, но вслух выразил полнейшую и неколебимую решимость.

– Несомненно! Полная готовность! Это очень важно… Времена тяжелые. Денег на здравоохранение не хватает, – тут тихий эскулап картинно погрустил пару секунд. И продолжил. – Это вы правильно сказали Геннадий Кузьмич! Все-все проверить! Готовь сани зимой, а…