Жизнь с диабетом. Долго и счастливо!

Прошло уже 9 месяцев со дня смерти моего мужа. Боль немного поутихла. Сегодня, 14 марта 2024 года, я нашла в себе силы и достала с полки пожелтевшие медицинские карты.

«Мальчик жалоб не предъявляет. Находился на стационарном лечении в МОНИКИ с 16/XI по 29/XII 70 г. по поводу сахарного диабета в стадии субкомпенсации.

Заболел в конце октября 1970 г. Стал много пить, часто мочиться, моча стала липкая, стал плохо есть».

Это первая запись в толстенной карте.

Анализ крови на сахар. Анализ мочи на сахар. Их много, они разные: когда-то хорошие, иногда совсем плохие.

Не было тогда портативных приборов для самостоятельного измерения сахара. Весь мониторинг был или через анализы в поликлинике, или по самочувствию.

Уколы инсулина тогда делали два раза в день. Пролонгированного инсулина еще не было. Эндокринолог и родители на ощупь подбирали правильные дозы…

Почти всю свою жизнь, с пяти лет, он боролся с этой неизлечимой болезнью, от которой никто не умирает.

Умирают от осложнений, которые она приносит. Дима жил с диабетом почти 53 года.

Зачем сейчас, спустя 9 месяцев после смерти мужа, я пишу эту книгу?

Позавчера я ехала в поезде с Мариной, детской участковой медсестрой. Зашла речь о детских болезнях.

Марина рассказала, что на их участке шестимесячный малыш заболел диабетом.

После нашего разговора мне захотелось рассказать всем, кто впервые столкнулся с этим диагнозом, все, что я знаю о болезни. Точнее не о болезни, а о том, как с ней можно жить.

Я не врач, поэтому здесь не будет медицинских рекомендаций. Или громких лозунгов, как вылечить диабет одной волшебной таблеткой.

Просто напишу о том, как я жила 20 лет рядом с этой болезнью. Поделюсь своими медико-бытовыми инсайтами.

Все рассказанные тут истории так или иначе связаны с этой коварной болезнью, которая влияла на нашу жизнь.

Когда у меня появилась идея написать книгу, я сначала обсудила ее со свекровью. В моей телефонной книжке она записана «мама Наташа».

Я спросила, каково было тогда узнать, что диагноз диабет поставлен пятилетнему ребенку, и как родители с этим справились, ведь мама еще и работала.

Получила ответ, что тогда все работали, и болезнь ребенка, даже такая серьезная как сахарный диабет, не давала возможности уволиться с работы. Можно было и схлопотать статью за тунеядство.

Дальше я привожу ее воспоминания.

***

Не знаю, что рассказать. Я не помню, что тогда что-то особенное делала.

Осенью 1970 года Димка заболел краснухой. Я тогда уже почувствовала, что что-то не так, потому что он без конца бегал писать. Потом краснуха прошла, а мне на работе дали отпуск. И мы поехали с ним в Бузулук к маме.

А там все то же самое. Моя мама сказала: «Мне кажется, что-то не то с ребенком, давай сдадим анализ крови». Мы пошли, сдали кровь, а у него сахар высокий. Какой – точно не помню, но не зашкаливал. Врачи сказали, что мы очень рано заметили, обычно к ним приходят, когда сахар уже за 30 и нужна экстренная госпитализация.

Я говорю: «А что мне делать?»

«В Москву возвращаться!»

Сначала нас хотели положить в институт эндокринологии, но там был какой-то карантин, и тогда нас положили в МОНИКИ (Московский областной научно-исследовательский клинический институт им. М. Ф. Владимирского). Вот так свой пятый день рождения он встретил в больнице.

Потом поставили на учет к эндокринологу. И начались уколы и диеты.

В какой-то момент сахар начал снижаться, снижаться, даже инсулин стали колоть совсем маленькими дозами.

Врач сказала, что иногда бывает воспаление поджелудочной железы, которое может пройти. Я очень обрадовалась: появилась надежда на выздоровление. А потом он схватил какое-то простудное заболевание, и сахар опять полез вверх. Ну может, это совпало так, я не знаю.

До болезни сын ходил в садик. Когда заболел, пришлось забрать оттуда, воспитатели боялись. Я работала посменно, шестичасовой рабочий день. Бабушка, моя свекровь, с ним сидела.

Летом до школы Дима ездил в лагерь, для этого муж устроился туда работать, иначе ребенка не брали.

В школу он пошел почти в восемь, так как день рождения в конце ноября и мы из-за болезни не стали отдавать его раньше семи лет, хотя к школе был готов, читать научился рано.

Где-то в пять лет начал читать, а в шесть он уже хорошо читал. Приезжаешь к нему в больницу и видишь: он сидит в палате, дети вокруг него, и он им вслух книжку читает.