Есть ли жизнь за МКАД… ой?

Глава 1

Всю дорогу я угрюмо молчала, сидя на заднем сидении «Шевроле Нивы» и сверля взглядом стриженый затылок Глеба Матвеевича – начальника отцовской охраны. Не привыкла, чтобы папины подчинённые так строго со мной общались, вот и злилась на себя за то, что поддалась нажиму и теперь еду неизвестно куда. Приятная музыка французского радио сменилась хрипом и шорохами, Глеб Матвеевич выключил приёмник:

– Здесь не ловит. Запустить магнитолу? – Я молча мотнула головой. Никакая музыка не способна поднять мне настроение. Глебов ободряюще констатировал: – Скоро будем на месте.

Я бросила взгляд в окно. Машина ползла вокруг поросших осинником бугров. Лишь просёлочная дорога под колёсами намекала, что где-то рядом есть жизнь. Куда это меня завезли? Отдавая команду одеться попроще, оставить дома все гаджеты и спускаться в подземный гараж, Глеб Матвеевич обещал объясниться позже. Я так огорчилась из-за сорвавшейся встречи с подругами, что особо не расспрашивала, лишь пересаживаясь в неприметном дворе из Мерса в Ниву, засомневалась в целесообразности таких кульбитов.

– Автомобиль босса не должны засечь камеры на выезде из Москвы, – хмуро пояснил недовольный моей медлительностью Глебов.

Я надеялась в скором времени увидеть элитный посёлок или хотя бы коттедж в развитом СНТ, однако туда должна вести асфальтовая дорога, а не унылая народная тропа.

Вот деревца расступились, демонстрируя пасторальную картину: на цветущем лугу паслись грязно-белые козы, чуть дальше блестела лента реки, а прямо по курсу из высокой травы торчал покосившийся забор, подпираемый шеренгой усыпанных плодами вишневых деревьев.

– Это что? – я не верила глазам. – Мы попали в позапрошлый век?

Глеб Матвеевич хмыкнул и ответил:

– Тогда здесь было многолюднее. Ещё в шестидесятые кипела жизнь. Благие Вешняки имели клуб и школу-восьмилетку. А сейчас в основном дачники, да и то: раз, два и обчёлся… Однако это нам и нужно.

– Кому нам?

– Тебе, Мари. Тебе, боссу. Ну, и мне. Потому как, если не уберегу любимую дочурку начальства, распрощаюсь с головой.

– Что-то не похоже, что меня хотят уберечь, скорее уморить, – предположила я, рассматривая проплывающие мимо невзрачные домики, сошедшие со страниц реферата о горькой доле крепостных крестьян.

Мы остановились около домишки, который ничем не выделялся из общего скорбного ряда. Не назвала бы его двухэтажным, хоть и заметила над первым рядом окон второй, стиснутый треугольной крышей.

– Приехали! – объявил Глеб Матвеевич, заглушая мотор. – Осваивайся пока, я вещи в дом отнесу.

– Какие вещи? – удивилась я, поскольку ничего из дома не брала.

С усилием отстегнула заевший ремень безопасности, вышла из машины и замерла от неожиданности. Мягкий, пахнущий травами, вишней и ещё чем-то очень приятным воздух опьянил и наполнил меня оптимизмом. По жилам потекла благодать. Эффект от целебных ароматов или тупо реабилитация после долгой неподвижности в коробчонке на колёсах? Я опустила взгляд и заметила жизнь под ногами: деловито прошуршала, прячась в траве, ящерка, загудел шмель, перелетая на соседний цветок, закружилась в танце бабочка Шоколадница. В густых ветвях вишни громогласно чирикали невидимые птахи, сквозь дыру в заборе степенно, словно приглашённый аудитор, зашёл петух и остановился, рассматривая меня одним глазом.

Глебов успел добыть из багажника огроменный чемодан и понёс к дому, бросив мне через плечо:

– Идём! – тут же поторопил: – Мари! Рюкзачок из салона прихвати!

Ещё в дороге мне объяснили, что в невзрачной котомке, втиснутой между сидениями, находятся чужие документы, наличка, банковские карты и мобильный телефон для связи на крайний случай. Всё это никоим образом не намекало на моё родство с бизнесменом Сергеем Звонарёвым, я могла смело пользоваться, не опасаясь выдать себя.

В доме оказалось на удивление чисто. Давно не крашенные и местами сияющие светлым деревом дощатые полы кто-то недавно вымыл, в комнате, куда я вошла, стоял особый запах. Паутины и пыли не было ни в углах, ни на потолке, подоконники тоже выглядели аккуратно, даже нарядно из-за кружевных салфеток. Только горшков с цветами не хватало, чему я вообще-то обрадовалась. Терпеть не могу всякие столетники, герань и фиалки, о которых надо как-то по-особому заботиться.

– Соседка старалась уют навести, – ответил на незаданной мною вопрос Глебов, – я её просил. Познакомлю вас. Если какие трудности, смело к ней обращайся. Тётя Фрося.

– Фрося? – переспросила я, удивившись. – Бурлакова?

Глебов повернулся ко мне, изумлённо сморщив лоб:

– Ты видела этот фильм?

– Какой? – пожала я плечами. – Бабушка так говорила, когда вокалом со мной занималась.

– А-а-а… – понятливо протянул папин главный охранник и заскрипел ступеньками на второй этаж. – Вещи сама развесишь, хорошо?

Я не ответила. Села на венский стул – удивительно приличный, хотя смастерили его давным-давно на какой-нибудь советской фабрике и ни разу не реставрировали. Поставила на стол рюкзачок, раскрыла и вытащила на свет божий скромное содержимое.