Жизнь

А.Ф.Лосев

Жизнь

I

Люди часто с любовью вспоминают свое детство. Я тоже вспоминаю его с любовью. Я был окружен заботой и лаской матери. Безоблачное, счастливое детство было и остается какой-то золотой мечтой, каким-то несбыточным раем. Но вот был Мишка, мальчишка-сосед, мой товарищ по играм и ранней учебе, мой сверстник. Ничего был ребенок, да вот только имел одну странную привычку, я бы сказал даже, страсть. Бывало, как заведется у них в доме щенок или котенок, то его любимым занятием было выдергивать волоски у этих животных и ломать им лапки. Ломать -- не в шутку, а всерьез. Бедные животные пищали и выли на весь двор и оставались калеками.

-- Мишка, сволочь, -- говорил я ему. -- Как тебе, дураку, не стыдно? Опять котенка замучил!

-- Да это я ... так ...

-- Дурак!

-- А не твое дело.

-- Я вот матери твоей скажу.

-- А я ей еще раньше твоего скажу.

Счастливое, ласковое, мягкое, безоблачное детство, да только вот этот проклятый Мишка.

Однажды в Мишкином доме сука ощенилась целыми восемью детенышами. Мишка ликовал. Он не замучивал щенят, пока те были слепые, спали один на другом в одной мягкой и теплой куче.

-- Рано еще! -- говорил Мишка. -- Пусть подрастут.

Он предвкушал свое счастье и был на редкость терпелив.

Скоро щенята подросли.

Мишка уже покалечил трех щенят, но на четвертом произошел инцидент.

Однажды после непродолжительной игры в мяч Мишка вдруг сказал:

-- Надоело играть. Подожди. Давай отдохнем. Я согласился.

-- Сегодня у меня на очереди Сток, -- прибавил он с некоторой нежностью в голосе. А Сток была милая собачка, подросшая уже настолько, что ей решили дать кличку. Все же это был пока еще по своей комплекции какой-то цыпленок, и Мишка с такими справлялся без всякого труда.

Я решил взмолиться.

-- Мишенька... Знаешь что? -- залепетал я.--Хочешь, конфет дам... Хочешь? А?

Мишка сначала ничего не понимал.

-- Мишенька, родненький... Не ломай лапок у Стока...

-- Ишь ты куда гнешь. А что тебе Сток?

-- Мишенька, голубчик... Продай мне Стока...

-- Хе-хе! Целоваться, что ли, хочешь с Стоком?

-- Мишенька, я тебе всю коробочку отдам с конфетами. А у меня недавно был день рождения, и от подарка осталась целая коробка конфет.

-- Собака моя? -- наставительно ответил Мишка. -- Моя! Я хозяин Стока? Я! Ну так чего ж!

-- Мишенька, возьми конфеты, -- продолжал я сквозь слезы. Но на душе у меня уже закипал гнев, уже что-то начинало трясти мой детский организм, и я терял власть над собой. -- Мишка, голубчик, золотко, не мучь Стока... Продай Стока. Давай меняться на конфеты.

Мишка уже перестал меня слушать. Я понял, что мысль об искалечении Стока пришла ему в голову еще во время игры и он не докончил даже игры, чтобы приступить к любимому делу. Он уже направился к собачнику, где было несколько щенят. Но тут я заметил в его руках вдруг откуда-то взявшиеся клещи. Я до сих пор не знаю, зачем он их взял. Сток был еще хилой, цыплячьего вида собачкой, и ...никаких специальных инструментов еще не требовалось.

Я побежал за Мишкой к собачнику.

-- Не смей! -- закричал я, вдруг не сдержавши себя и вдруг обратившись от упрашиваний и умолений к гневу и к кулакам.

-- Не смей, мерзавец! Отойди! Отойди, говорю, от собачника!

Мишка сначала оторопел, потому что я схватил его за обе руки. Клещи выпали из его рук на землю.

-- Убью, мерзавец! Слышишь, что говорю? -- кричал я, трясясь всем телом. -- Убью! Не смей! Не дам мучить Стока! Уйди, пока живой. Сволочь ты! Мерзавец!

Мишка был сильнее меня. Оторопевши в первую минуту, он тут же пришел в себя, тряхнул с силой руками и освободился от меня.

-- Ага! -- зашипел он. -- Чужого добра захотел?... Я тебя проучу. Я тебе покажу, что такое Сток...

У собачника началась драка. Мишка был сильнее меня, но я не сдавался. Мы начали тузить друг друга по рукам, по спине, по бокам, по лицу. У кого-то уже появилась кровь, и у меня начинало мутиться в голове. На наши крики пришли Мишкины родители, которые и разняли нас. Но результат всего инцидента был совсем не тот, которого я ожидал. Оказывается, Мишкины родители, вступившие в переговоры по этому поводу с моими родителями, заняли всецело позицию Мишки со всеми этими аргументами о "чужом добре", о том, что-де "не ваше дело", и даже говорилось так:

-- В наше время так мало радости... У детей так мало развлечений...

Словом, я был побежден и физически, и психологически. Я не мог поколотить Мишку, а мои родители не могли переубедить его родителей. Так и остался этот инцидент на всю жизнь как несваренный кусок в желудке. И я еще до сих пор не знаю, куда мне его деть.