Живущие рядом (сборник)

Жучок и Волчок — две небольшие дворняжки, живущие между двумя хрущевками в районе Краснопутиловской улицы. Уже второй год я вижу их почти каждый день, когда иду на работу.

Жучок — добродушный и весь какой-то сдобно-фруктовый. Шерсть у него нежно-кремового цвета, глаза зимой похожи на сливы, а летом — на шоколадные конфеты, хвост напоминает свежий бублик с маком (в красивой сливочной шерсти Жучка всегда много всякого сора), а уши — мягкие треугольные печенинки. Характер у Жучка тоже вполне кондитерский: он часто улыбается, любит детей и старушек, позволяет им себя гладить, ласкать и трепать за уши. Ясно, что когда-то Жучок был домашней собакой. Как он оказался на улице — неизвестно. Голос у Жучка застенчивый и высокий. Когда он лает, то отчетливо выговаривает: «Тяф, тяф, тяф!» На вид Жучку около трех-четырех лет.

Волчок — во многом противоположность Жучку. Он нелюдим, всегда насторожен, небольшие темно-желтые глаза смотрят с опаской и одновременно с угрозой. Внешность Волчка описать просто: он волк. Только маленький, сантиметров 40 в холке. Сейчас Волчку около двух лет, и я знаю его с самого детства. Родился Волчок в «болоте», в кустах около автостоянки.

«Болото» — странное место, учитывая, что расположено оно в самом центре жилого квартала. Московский район — сравнительно молодой район Петербурга, и его земля словно еще не окончательно смирилась со своей городской судьбой. В 100 метрах от нашего дома после каждых затяжных дождей пытается возродиться засыпанный пруд (рогоз и тростник на этом месте растут все лето). На поле, где выгуливают собак, весной останавливаются на ночлег пролетные утки. Осенью во дворах хрущевок дети собирают розовые тонконогие сыроежки. «Болото» — явление из этой же серии. Сквозь него проложена дорожка из бетонных блоков, по которой и ходят все, кому надо — мамаши с детишками в поликлинику, дети постарше в школу, взрослые — на работу, старушки — в магазин и опять же в поликлинику. По обеим сторонам бетонной дорожки — лужи, не пересыхающие даже летом. В лужах — огромное обилие комариных и прочих личинок. Здесь же водятся хвостатые тритоны, похожие на маленьких драконов. Прямо из воды растут кусты вербы, краснотала и жидкий ольховник. Весной и летом в них гнездятся пеночки, зарянки, синицы и другая птичья мелочь. Понятно, что «болото» — любимое место для прогулок окрестных пацанов от 8 до 13 лет. Здесь же происходят и всякие криминальные вещи. Вечером, как стемнеет, все приличные люди предпочитают идти в обход, по Ленинскому проспекту. Через «болото» ходят лишь самые отчаянные. Роль собаки Баскервилей в «болоте» успешно выполняет Волчок. У него низкий, хриплый, словно простуженный голос. Лаять по-собачьи он почти не умеет, и, когда пытается, получается нечто среднее между лаем и воем: «Ха-у-у! Ха-у-у!» Если вечером Волчок отправляется в «болото» поохотиться на лягушек или птиц, то он обязательно облаивает каждого незнакомца, проходящего по бетонке (людей, постоянно ходящих по кварталу, Волчок и Жучок узнают. Вероятно, по запаху). Колоритность «болота» от этого, несомненно, усиливается.

С одного из боков к «болоту» примыкает автостоянка. Мать Волчка одно время жила при ней. Потом куда-то исчезла. Однажды поздней весной, когда уже вовсю пригревало солнышко, я через «болото» шла на работу в поликлинику, и вдруг увидела за лужей, на полянке между ивами трех играющих щенков. Картина чем-то удивила меня. Щенки были еще совсем маленькие, толстенькие, головастые, совершенно одинаковые между собой. Они пытались укусить друг друга, ворчали, кувыркались, словом, вели себя, как нормальные обычные щенки. Мать — дворняжка с автостоянки, лежала поодаль на солнышке и лениво, приоткрыв один глаз, наблюдала за детьми. Широко улыбнувшись, я двинулась дальше и вдруг остановилась, как вкопанная, разом догадавшись, что именно меня задело. Щенки, играющие на полянке, совершенно, в деталях повторяли внешность и пластику играющих волчат (которых я много раз видела, когда занималась в кружке, а потом и работала в Зоопарке). Я вернулась и поглядела еще раз. Щенки продолжали возиться, а мать насторожилась и даже приподнялась на передних лапах. Все точно: шерсть, пропорции, окраска, мордочки. Все, как у лесных волков, кроме размеров. Щенки были раза в два с половиной меньше волчат. — «Удивительно!» — вслух сказала я, покачала головой и пошла на работу.