Жестокий муж

– Я не буду выходить замуж за это чудовище! Я не буду это надевать! – Бросаю красивый восточный наряд на кровать. – Так ему и передайте!

– Что мне передать?

Крик застревает где-то в горле, весь запал потушен, словно костер струей воды. Становится зябко… Нечем дышать… Один его вопрос, а я уже под облаками. Там, где нет кислорода, там, где мгновенная смерть.

Саид стоит в проеме двери и тяжелым взглядом разглядывает погром, что я устроила, платье, что валяется ненужной тряпкой.

Высокий. Сильный. Мощный. С тяжелым, пронизывающим взглядом. С виду совершенно приличный мужчина. С модной по современным тенденциям стрижкой, короткой щетиной, словно нарисованной на острых скулах… Почти красивый… Бизнесмен. Глава большого, влиятельного семейства.

Но внутри настоящее животное. Без жалости к противнику. Без жалости ко мне. Я струной вытягиваюсь, ногти в ладони втыкаю.

Я не буду бояться, мне нечего бояться.

Он мне никто… Никто…

Но как же все внутри дрожит, стоит ему появиться в поле зрения, просто оказаться в одной комнате.

Легко воевать с драконом, когда его нет рядом, почти невозможно, когда он заживо пожирает тебя своим пламенем.

– Ну, что ты замолчала? Язык проглотила?

– Нет… Нет! Не проглотила. – Прорезается голос. – Я не буду надевать это убожество. Я не буду выходить за тебя, я жить здесь не хочу! Отпусти меня домой…

– Выйди, – говорит он Амине. Та буквально испаряется, оставляя нас наедине. Я сдерживаю себя, чтобы не крикнуть: «Останься!»

– Отпусти меня домой! Я не хочу и не буду здесь находиться. У меня съемки… Меня люди ждут! – бросаюсь на него, маленький, бессмысленный прыжок мотылька в лаву. Он тут же обхватывает мои запястья. Сталь, что обжигает кожу. Сила, от которой обязательно останутся синяки.

– Я думал, ты умнее.

– Отпусти, мне больно!

– Ты все еще не поняла, куда попала? Не поняла с кем когда-то связалась? – каждое слово, как стрела, каждый шаг, как вбитый кол в мою нервную систему. – Твой дом теперь здесь, твоя жизнь принадлежит мне.

– Я с тобой не связывалась! Ты мне омерзителен! – кричу я ему в лицо и ахаю, когда он хватает меня за горло, перекрывая доступ к кислороду. В глазах пытаюсь найти хоть долю жалости, хоть грамм милосердия, но там лишь тьма, беспроглядная и пустая… Я хватаю ртом воздух, чувствую, как ноги под тяжестью давления подкашиваются, а я опускаюсь на колени. Перед ним.

– Твое счастье, Дарина, что ты носишь моего ребенка… Иначе я бы показал тебе, как нужно встречать своего мужа.

– Ты мне не муж, – хриплю. Вцепляюсь в его пальцы, царапаю ногтями в кровь, но он даже не дергается… Лишь смотрит на то, как из ранок проступают капли, как я задыхаюсь от давления на шею. Отпускает меня и я, втянув воздух, поднимаю голову… Как же я его ненавижу! Всеми фибрами души! – Ты мне не муж. Я никогда не стану настоящей женой такому, как ты!

Рука в волосах, и мой вой ему в лицо. Господи, как больно!

– Ты неблагодарная белая сука, которая никак не поймет, где ее место! Я покажу… Хотел после свадьбы, но раз ты сильно просишь, – берется он за пряжку на своих брюках, а меня волной паника накрывает. Он же не будет… Я беременна, он знает это…

– Не смей, нельзя, – дергает Саид ремень, в глазах растет тяжелая похоть, словно снежный ком, под которым так легко погибнуть. – Я беременна, помнишь? Нельзя!

– Врач пока запретил нам половую жизнь, но, думаю, он даже похвалит меня, если твой грязный рот займется чем-то более полезным.

– Нет! – качаю головой, но в тисках это бесполезно. Саид удерживает меня, силой сжимая волосы на затылке, а другой рукой расстегивает ширинку, звук которой рвет меня изнутри… Секунда, и я округляю глаза, когда к лицу прыгает его налитый кровью питон. Я ахаю и снова дергаюсь, но лишь причиняю боль себе. – Я не буду. Я никогда этого не делала!

– Однажды, когда ты смиришься со своей участью и станешь послушной женой, я расскажу тебе о том, как сделал тебе ребенка, о том, как ты сама жаждала мой член в свой пухлый ротик.

– Ты врешь! Ты все врешь! – качаю головой, слезы лью, но Саиду плевать, он пихает свой набалдашник мне в губы…

– Открой рот и соси, пока я не сделал тебе больно…

– Не буду! – зажимаю губы, зубы. Не пущу. Откушу, если потребуется.

– У тебя всегда напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения, – резко зажимает мой нос, от чего воздуха в легких не остается, и я хватаю его единственным доступным способом. Широко открываю рот, попадая в ловушку. Он умудряется пропихнуть своего огромного питона мне в рот…

– Ненавижу… – хочу сомкнуть губы, но Саид рвет мою рубашку, оголяет грудь и сильно сжимает соски. Боль такая, что я кричу…

Но сквозь это омерзительное чувство стыда и унижения яркой вспышкой возникает ощущение проклятого дежавю, словно я это уже делала, словно мне это могло нравиться.... Что я даже возбуждалась… Тело против воли покрывается мурашками, а носом втягиваю пряный аромат этого ублюдка. Ненавижу, но все внутри дрожит от предвкушения, а рот вспоминает знакомое ощущение наполненности.