Жертвоприношение любви (ЛП)

Эта книга специально посвящается всем, кто любит Лану и Блейка

Виктория Джейн Монтгомери

Я просыпаюсь в темноте в одиночестве, холодной… и удерживающей: кожаные ремни стягивают мои лодыжки и запястья. Оковы на моих запястьях настолько тугие, что впиваются в кожу. Я чувствую себя немного хмельной, больной и откровенно говоря испытываю страх. Я поднимаю голову, смотрю вниз и вижу, что одета в больничную рубашку и халат.

Голова постоянно пульсирует постоянной болью, но я с трудом широко открываю глаза, несмотря на слепящую боль, и окидываю полумрак вокруг меня. Как только мои глаза привыкают к темноте, я вижу, что нахожусь в комнате одна, нет никого, кроме меня, и я лежу на постели. Здесь нет окон, только большая металлическая дверь с закрытым глазком.

Я внимательно прислушиваюсь. Не единого звука. Даже мое собственное дыхание кажется мне бесшумным. Потом где-то в отдалении я слышу, как ключ скрежещет о металл замка. Какая-то женщина рыдает в коридоре, звук отдается устрашающим эхом. Хлопает с лязгом тяжелая дверь, и возвращается непроницаемая тишина.

Я закашливаюсь громко и неестественно, звук отдается в этом холодном месте, окружающим меня.

Они вычеркнули меня, свою собственную дочь, и бросили здесь, в этом сумасшедшем доме. Почему я не ожидала этого? Почему я так удивлена? Потому что я НЕ сумасшедшая. Темнота в моей голове, но мой ум ясный и живой. Острый, как бритва.

— Вы приехали сюда отдохнуть, — говорит огромная, невероятно уродливая медсестра, пока двое санитаров тянут меня в приемную госпиталя, упирающуюся руками и ногами. Ее голос звучит примирительно.

В ответ я укусила ее, как дикое животное. Большая ошибка. Она завизжала, как банши, и они воткнули мне иглу в руку, и я растерянно замолчала. Мой отец стоял в стороне, наблюдая за мной глазами, наполненными ужасом и недоверием.

— Забери меня домой, пожалуйста, — шепчу я ему, прежде чем тьма забирает меня в свои объятия. Я думаю, что он проигнорировал мою просьбу.

И вот я здесь, в этой холодной практичной палате. Слезы злости собираются в глазах и сбегают по вискам, катясь вниз по моим волосам. Ярость бушует во мне с такой силой, что меня начинает тошнить от бессильной злобы. Я купаюсь в ней до тех пор, пока звук внутри помещения не отвлекает меня.

Мои чувства в состояние повышенной готовности, я рывком поднимаю голову. Вроде бы кто-то приближается слева от меня. Слишком темно, чтобы разглядеть хоть что-нибудь, но этот звук похож на хлопанье крыльев летучих мышей или птиц. Адреналин наполняет каждую клеточку моего тела. Я привязана и поэтому являюсь слишком легкой добычей для всех, кто находится в этой комнате. Впервые в жизни я испытываю страх. Внезапно температура в помещении резко опускается и необъяснимый холод окутывает меня.

До смерти перепуганная, меня начинает колотить сильная дрожь.

Я кричу, когда мои оковы внезапно чудесным образом ослабевают. В полном шоке, я подтягиваю к себе ноги и сажусь. Мое сердце колотится так сильно, что я слышу, как кровь гудит в ушах. Какую-то долю секунды я думаю, что мой разум играет со мной, но не похоже, потому что откуда-то свет медленно проникает в комнату, разбавляя черноту.

Мои глаза уже привыкли к темноте, но от такого яркого света мой зрачок расширяется и мне приходится на какое-то мгновение прикрыть глаза руками. Свет струится из выхода, которого я раньше не видела. Он скользит длинной дорожкой по полу через тяжелые красные шторы. Я ставлю ноги на ледяной, влажный и липкий пол и медленно встаю. В комнате отчетливо висит в воздухе запах металла. Словно в трансе я иду в сторону выхода и задергиваю за собой шторы. Я стою перед старинной выгравированной с витражом дверью. Через стекло я вижу полную, кроваво-красную луну, ярко светящую на монотонном черном небе.

Я не испытываю никакого страха.

Я открываю прекрасные двери и выхожу на каменный балкон, украшенный готическими фризами и горгульями, здесь выглядит все по-другому, нежели в той практичной холодной палате, в которой я была. У меня такое чувство, как будто я перенеслась в прошлое или в другое измерение. Я чувствую босыми ногами холодный каменный пол и окружающая температура, похожа на зимнюю ночь, изо рта выходит пар в морозный воздух, и все же я ощущаю тепло, как кошка, которая греется на солнышке.

Раздается внезапный раскат грома и черное небо раскалывается, и из трещины начинает литься яркий, сияющий свет, превращаясь в очертания очень крупной птицы, летящей вниз. Она опускается на балюстраду прямо передо мной и замирает. Ее молчание и неподвижность - убийственны.