Жертва пари

– Может быть, ты все-таки передумаешь, Фло?

Сидящий за рабочим столом Джеймс даже не старался скрыть своего недовольства. В последнее время у них было не слишком много работы, так что отсутствие Фло вряд ли могло сколь либо существенно сказаться на делах. Однако он был человеком привычки, и любое отклонение от заведенного порядка раздражало его.

А она больше терпеть не могла. Решиться на подобный шаг надо было давно, но что-то мешало ей это сделать. Как ни смешно, последней каплей, переполнившей чашу терпения, было именно изменившееся в последнее время отношение к ней Джеймса. Насколько Фло понимала, это надо было трактовать как робкие и неуклюжие попытки ухаживания, как ни странно было употреблять подобное выражение по отношению к нему. Во всем, что не касалось строительного бизнеса, Джеймс был совершеннейшим ребенком, однако дети когда-нибудь начинают взрослеть. Не то чтобы он интересовал Фло как мужчина, но его поползновения словно всколыхнули ее ставшую похожей на стоячее болото жизнь.

Пора было наконец избавиться как от довлеющего над ней вот уже четыре года гнета, так и от этого не дающего ей покоя даже в мыслях человека. Она еще достаточно молода, чтобы попробовать начать жить сначала.

– Сколько можно повторять, Джеймс, – укоризненно ответила Фло.

– Мы же обо всем договорились. В конце концов, я не была в отпуске уже два года. К тому же это совсем ненадолго. Я позвоню тебе при первой же возможности.

– Здесь, должно быть, какая-то ошибка! – Недоумевая, Фло смотрела на возвышающееся перед ней внушительное строение. Ее нервы, и так достаточно напряженные, при виде размеров и изысканности этого здания подверглись новому испытанию. – Этого просто не может быть…

В ответ на Фло излился поток совершенно непонятных ей испанских фраз. Однако тон энергично кивающего головой шофера такси был явно негодующим. Единственным понятным Фло словом было «Ховельянос», и это, по всей видимости, означало, что они действительно приехали туда, куда она просила. Но Фло не ожидала увидеть ничего подобного. В прошлое пребывание в Барселоне дом нужного ей Ховельяноса, дом, который Фло делила с ним столь недолгое время, был гораздо менее импозантен.

– Послушайте, – неуверенным тоном начала она, – я… – Водитель разразился еще одной, столь же возмущенной, тирадой, на этот раз сопровождаемой весьма живописной жестикуляцией. – Пожалуйста! – попыталась Фло еще раз. – Мне нужен дом Родольфо Ховельяноса…

– И ты его нашла, – прервал ее другой, глубокий, с приятным акцентом голос, некогда обладавший способностью вызывать в ней чувственную дрожь. – Ты нашла как мой дом, так и меня самого, дорогая женушка.

Слишком поздно Фло заметила, что вторая пулеметная тирада водителя была адресована вовсе не ей, а в окно, энергичные же жесты имели целью привлечь ее внимание к человеку, который, видимо привлеченный шумом снаружи, вышел в этот момент из дома.

Фло охватила паника, в первый момент даже мелькнула мысль сказать водителю, чтобы он увез ее отсюда поскорее, от которой, впрочем, пришлось сразу же отказаться. Обнаружить свой страх, обнаружить, что уже одно присутствие Родольфо действует на нее подобным образом, означало бы сыграть ему на руку. Если она собирается бежать как загнанная лань при одном звуке его голоса, как же тогда можно претендовать на то, что он больше ничего для нее не значит?

Поэтому пришлось взять себя в руки, успокоить участившееся дыхание, заставляющее предательски вздыматься грудь, и, изобразив на лице фальшивую улыбку, повернуться к нему.

– Привет, Родольфо.

Это было все, что смогла из себя выдавить Фло, довольная хотя бы тем, что голос ее прозвучал достаточно холодно и отстраненно – чувства, которые она желала бы, но отнюдь не испытывала на самом деле. Слишком уж все это было сложно: переплетение противоречивых эмоций, некоторые из которых ее сердце и разум отказывались принимать категорически, тогда как другие, гораздо менее рациональные, воздействовали на какие-то глубинные, самые первобытные слои подсознания.

Ведь сколько бы времени ни прошло, разве может это убавить впечатление от его стройной, мускулистой фигуры, мошной груди, длинных ног? Какая сила поможет ей приобрести иммунитет к этим блестящим в полуденных лучах солнца угольно-черным волосам, столь же черным глазам, горящим над резко очерченными скулами и окаймленным прекрасными густыми ресницами, как ни странно не смягчающими, а только усиливающими блеск глаз?

Любая из знакомых ей женщин, бросив хотя бы беглый взгляд на ошеломляюще красивое, смуглое лицо, не смогла бы удержаться от того, чтобы взглянуть на него вновь. И несмотря на все, что она о нем знала, несмотря на боль и унижение, которые доставила ей его пренебрежительная жестокость, Фло тоже не смогла удержаться от этого.

– Ты прекрасно выглядишь, – с трудом выговорила она. От осознания того, что он непринужденно стоит перед машиной и ей приходится смотреть на него снизу вверх, все ее наигранное самообладание куда-то улетучилось.